Маяк: Игра света

Он пытался заговорить с Траллом, но гном что-то резко ответил и снова начал метаться в ожидании поезда.

Наконец, раздался сигнал прибытия, и мы увидели забавную картину, к перрону подходил самый маленький в моей жизни поезд. Словно игрушечная кабина машиниста была выкрашена в яркий голубой цвет, правда, краска уже сильно облупилась, и этот маленький паровоз тянул за собой всего один вагон, похожий на прогулочный экипаж, четыре ряда деревянных лавочек и складной навес над ними. Запланированные сон и чтение бумаг отменялись.

Лицо Тралла, увидевшего поезд, стало красным, что он там говорил о том, что ненавидит дилижансы, этот недотрамвай по всему будет куда как хуже.

Мы втиснулись в маленькую кабинку, причём старичок-священник зачем-то влез между мной и Траллом, хотя позади нас были свободные лавки. На злобный взгляд Тралла он лишь прищурил слезящийся глазки и заулыбался. Но больше меня удивил кот, он тоже прыгнул в вагон, уселся на лавку сзади нас и сделал вид, что путешествует так каждый день.

Хотя, может, и путешествует, кто знает местных котов, возможно, его хозяева живут в деревне, а кот ездит в город, чтобы пожрать сыра на халяву. Поезд дёрнулся и пополз к горам, покидая Венок Богов.

Скоро с одной стороны выросла покрытая лесом каменная стена, а с другой — раскинулась тёмная гладь воды, над которой клубился утренний туман. Мы ехали по скалистому берегу залива, кабинка раскачивалась, мерно стучали колёса. Я зябко поёжился от влажной прохлады, прикрыл глаза и дёрнулся, когда рядом плюхнулся Ква, обдав меня брызгами.

— Море! Море! Мы скоро увидим море.

Открыв глаза, я удивился, скальная стена ушла далеко, и маленький поезд разрезал воду, двигаясь по небольшой каменной насыпи посередине. Вдали уже была видна полоска моря, рыбацкие лодки и цепь пологих островов, на которых я заметил россыпь маленьких домишек. Ну здравствуй, Санхайн. Надеюсь, ты окажешься добр к своему новому жителю.

Пихтуихта оказалась небольшой рыбацкой деревушкой. Наш поезд доехал до конца рельсов, и мы с трудом вылезли. Я стоял, растирая затёкшую от деревянной лавки задницу, и щурил слезящиеся от недосыпа и порывов холодного ветра глаза. Станции тут не было, лишь квадратная каменная плита и чугунный каркас от лавки, на котором доски сгнили, и никто не прибил новые. Все замерли, оглядываясь и разминая ноги. От плиты к деревне уходила утоптанная тропинка.