Поцелуй огня

Никогда бы не подумал, что у одинокой юной вдовы (сопровождения я не заметил, но мне все больше казалось, что его и не было) столько дел, причем в разных, взаимоисключающих частях города от аристократических особняков до нищенских окраин!

Она кругами носилась по улицам города, совершала такие резкие повороты, какие невозможны ни в коляске извозчика, ни одиночной всаднице, если только она верхом на лошади, а не на пресловутой метле!

Стоило оказаться к ней близко, в пределах квартала, как она таинственным образом исчезала, словно оказывалась под землей! И потом обнаруживалась совсем в другой стороне.

Ведьма, я был в этом уже уверен.

Пока я за ней гонялся, уже совсем стемнело. А я, между тем, все еще был зверски голоден, но ярость и упрямство не давали махнуть рукой и отправиться в гостиницу, где мой слуга уже наверняка снял номер и заказал ужин.

Наконец, мне повезло, и метка вынырнула буквально за углом в квартале мелких лавочников. Причем, подскочила так высоко, словно вознеслась на небеса.

Я придержал коня, пытаясь понять, что происходит, но после невероятного прыжка метка стремительно удалялась — девчонка наверняка бежала через огороженный забором сад. Вот это прыть!

Я помчался в объезд, окончательно перестав что-либо понимать.

Конь остановился в бедном квартале у глухого покосившегося забора. Странно. Девушка не показалась настолько нищей, чтобы жить в трущобах.

Возле забора снова обнаружилась целая свора злобных псов. Собаки кидались на препятствие, словно пытались найти подгнившую доску и проломить. Я пустил в свору огненный шарик, и кобели, поскуливая, разбежались.

Я толкнул калитку. Заперто.

Постучал железным кольцом, прикрученным к дощаной калитке. На стук никто не отозвался, пришлось сломать щеколду и войти.

Метка была там, внутри дома, видневшегося посреди запущенного сада.

И именно оттуда раздался отчаянный кошачий вопль.

Не медля ни мига, я выломал запертую дверь ногой, ворвался в темное и какое-то затхлое помещение, огромными прыжками взлетел по шаткой лестнице на второй этаж, откуда доносился вопль, и плечом высадил очередное препятствие.

Женщина в серой вдовьей накидке, стоявшая посреди комнаты, оглянулась на шум. Красивая, черноволосая и черноглазая, лет сорока на первый взгляд. А значит, на самом деле ей было гораздо, гораздо больше.