Брак по воле Стихий

И вдруг, сама себя не понимая, я поднялась на ноги, подалась к Арману и крепко его обняла. Уткнулась лбом в сильное плечо, вцепилась пальцами в рубашку и зажмурилась. Слёзы снова прорвались сквозь сомкнутые веки, и теперь сдерживать их никак не получалось.

— Спасибо… — шептала, не в силах взять себя в руки.

Голос дрожал, зато душа едва не кричала от счастья. Папа жив! Он нам написал!

— Пожалуйста, — тихо ответил Ар, обнимая меня в ответ.

Легко погладил по напряжённой спине — осторожно, будто боясь спугнуть. И, словно осмелев, прижал к себе чуть крепче.

Мне столько хотелось сказать! Поделиться радостью, поведать о том, что папа не сдался, и всё ещё надеется на счастливый исход. Да, он писал совсем другое, но за его словами я слышала иное, настоящее.

Вот только я заставила себя промолчать. Не потому, что не верила Арману, а потому, что слишком боялась за отца. Да, Ар говорил, что восхищается его работами, считает настоящим гением, к тому же именно Арман принёс письмо, но… мне было страшно ошибиться.

Ведь эта ошибка могла стоить папе жизни.

— Спасибо тебе, — снова повторила я отстранившись.

Ар отпустил, даже не попытавшись удержать. А смотрел на меня с сочувствием и лёгким опасением, но улыбался мягко и тепло.

— Значит… — начал он, будто подбирая слова, — тебе понравился мой сюрприз?

И эта фраза мигом вернула меня в реальность. Иллюзорные крылья, которые ещё мгновение назад были готовы раскрыться за моей спиной, понуро опали, а с губ сорвался нервный смешок.

— Хорошо, Ар, — сказала, обречённо вздохнув.

— Я буду сегодня покладистой и милой леди, во всём послушной своему дражайшему супругу. Доволен?

— Очень, — его улыбка стала шальной. — Собирайся, Эйра. Дел у нас очень много.

Он сделал несколько шагов к двери, но вдруг обернулся.

— Я попробую найти способ передать ему ответное письмо, — сказал Арман. — Только если всё же решишь написать о важном, то пиши так, чтобы тебя понял только он, а остальные нет.

Сказав это, Ар вышел из комнаты. У меня же снова на глазах навернулись слёзы, а душу наполнило чувством невероятной, светлой, всеобъемлющей надежды.

И в этот момент все прошлые прегрешения Армана, живущие в моей памяти, вдруг вспыхнули и рассыпались пеплом. Ведь никто и никогда не делал для меня столько, сколько он. Это письмо… оно казалось настоящим чудом. Тем самым, о котором писал папа. И такое чудо сотворил для нас навязанный мне муж. Тот, кому вообще должно быть всё равно.

***

День, действительно, оказался очень насыщенным.