Неправильная леди

Я представляю, как кисть приходит в движение, управляемая лишь одной моей волей, подхватывает каплю краски и начинает выводить на живом полотне руну со значением удачи.

— Духи удачи, придите! — зову я. — Придите же!

Что-то меняется. Я ловлю перемены чутьём.

Руна удачи вычерчена идеально, и отклик приходит.

Но прежде, чем я успеваю завершить ритуал, пламя темнеет, слизывает края руны, искажает картинку.

Я пытаюсь бороться, восстановить руну, но линии искривляются.

Я моргаю, и вместо красного полотна передо мной оранжевый огонь свечи, а в нём проступает знак беды.

Концентрация потеряна, но ещё не поздно вернуть над ритуалом контроль.

— О чём вы предупреждаете меня, невидимые гости?

Духи не предсказывают, они предостерегают. И если понять, откуда идёт несчастье, всё можно исправить. Беда может грозить мне, святилищу, кому-то из прихожан. Да кому угодно! Даже никак не связанному со мной родственнику заглянувшей на огонёк души.

Пламя тревожно потрескивает.

— О чём вы предупреждаете меня? — повышаю я голос.

Предвестие беды начинает обретать чёткость, линии наливаются пульсирующей чернотой. Я задерживаю дыхание.

— Иви!

Со спины на меня кто-то налетает, запрыгивает чуть ли не на шею. И вышибает из и без того зыбкого транса. Я растерянно оборачиваюсь, а свеча сама собой гаснет, и к потолку поднимается струйка тёмного дыма. Плохого дыма.

Глава 6

— Рон! — беззлобно возмущаюсь я, но Рон весело хохочет, крепко обнимает.

И мне ничего не остаётся, кроме как сдаться, потому что в эльвийских храмах детям можно если не всё, то почти всё.

— Иви, а что ты делала? Души кормила, да?

— Не кормила, а угощала, — поправляю я.

Рон не слишком интересуется разницей, выпутывается из моих объятий и уносится вглубь помещений, а ко мне подступает его сестрёнка. Девочка гораздо спокойнее брата, но проблем может устроить не меньше. Если Рон просто шебутной, то она хитрая тихоня себе на уме.

Если сложится, через два-три года постараюсь представить её учителю…

— Доброе утро, Иви, — улыбается она.

— Доброе.

Остальные дети окружают, меня, здороваются наперебой, что-то рассказывают, делятся радостями, горестями и все одновременно. Мик, восьмилетний крепыш с талантом к каллиграфии, дёргает меня за подол и застенчиво протягивает спелое краснобокое яблоко.

Про Рона я не то чтобы забываю, просто упускаю излишне деятельного мальчишку из виду.