Наречённый для ворожеи

Позвать?

– Тавр здесь? – Рута радостно вспыхнула и невольно провела рукой по растрёпанным волосам, а Усман-Хорт уставился на девушку подозрительно. Потом развеселился:

– Так вот почему деду и мне отставка, полюбовник уже имеется! Ах, как для меня это сподручно! Думал волчару на людишек науськивать, для острастки, а теперь ещё стану пользоваться его телом и для наших любовных утех. Верно?

– Может быть. Если Тавр не стал облезлым блохастым доходягой, – вдруг сообразила, как ей себя вести Рута. При этом она игриво хохотнула и сама же мысленно поморщилась.

Получилось чересчур развязно, зато Хорт пришёл в неописуемый восторг.

– Вот что значит ведьма, а не пресная деревенщина! Не бойся, волчара получился красавец. Эй, серый! Поди-ка сюда!

Из соседней комнаты бесшумно выскользнул очень крупный волк, раза в полтора больше обычного. И хотя глаза оборотня были мутные и явно страдающие, шерсть на загривке угрожающе дыбилась. Волколак был готов исполнить любой приказ хозяина, а на бывшую свою напарницу отреагировал ощеренными клыками.

На узнавание и особое к себе отношение надеяться не стоило. Зато страшная рана на голове оборотня почти затянулась!

А ещё, пусть и не вовремя, Рута вдруг вспомнила гадание Кипреи на наречённого.

Было это давно, Кипрея гадала для маленькой восьмилетней девочки, которая, тем не менее, запомнила предсказание на всю жизнь. Мудрые руны поведали, что её наречённый будет особенным, с двумя личинами. Одновременно и человек, и какое-то существо.

«Вот и сбылось! – ликующе подумала девушка, улыбаясь под ненавидящим взглядом готового броситься оборотня.

– Так и знала, что мой суженный именно Тавр!».

Глава 12. Славная победа

Ночь уставшая ворожея провела в доме медлительной тётки, оставаться у Хорта-Усмана не собиралась, как тот не уговаривал.

Перед самым её уходом похотливый, непрестанно бормочущий сальности колдун уже собрался натравить на Руту волколака и задержать силой, но невольно помог настоящий Усман, в теле которого пребывал подселенец.

Семидесятипятилетний дед до того видно замучился уговаривать вредную девку, что обессилил и просто-напросто уснул. Улёгся вдруг на лавке, где сидел, глаза старика закрылись и похабные завлекания перешли в сочный храп.

– Ладно, голуба, – сдался, наконец, Хорт. Теперь голос старика звучал невнятно и отстранённо, как у говорящего во сне. – Но чтоб утром прямиком ко мне. И думать не думай за ночь сбежать.

– Оборотня вдогонку пошлёшь?

– Лучше.