Наречённый для ворожеи

– Тьфу, нечисть! – сплюнул Тавр. – А почему он называет себя покойником? Действительно мертвец?

– Погоди, дай подумать, – всполошилась Рута, перебирая в уме сущностей, способных подселиться в тело человека. Их было немало, десятка с два, и у каждой свои отличительные признаки, которые вот так сходу и не вспомнишь! Как же были правы Кипрея и Дайвы, говоря, что нужно больше практики. И вдруг Рута сообразила: – А ведь верно, мертвец! Приглядись, внутри тела шевелящийся сгусток. Словно свившиеся в клубок серые черви…

И тут бородатый проводник не выдержал.

Позеленел, словно его затошнило, ударил свою лошадь и ускакал вниз, к деревне, галопом. Напарники проводили его взглядами – Тавр снисходительным, а ворожея непонимающим, – и продолжили совещаться.

– Хорошо бы прямо сейчас колдуна и прихлопнуть, – предложил Тавр. – Только, небось, когда нас заметит, успеет сбежать?

– Пока всходит солнце, он будет в оцепенении. Плохо, что высоко висит, придётся стрелять. Моей перуновой стрелой.

– Тогда вперёд! Пока народ не весь проснулся и не путается под ногами.

Тем более здешние не любят чужаков.

Тронув лошадей, спутники понеслись к дому с висящим над трубой колдуном, который шевельнулся и опять прокрутился вокруг себя. И опять. Видно учуял для себя опасность, но ничего поделать не мог. Солнце только вставало, и призрачный покойник продолжал пребывать в оцепенении.

Тем временем спутники подъехали к нужному дому и быстро спешились. Рута даже успела достать из седельного мешка перунову стрелу, а Тавр приготовил лук, как вдруг сразу из нескольких соседних домов раздались заполошные крики и грубая брань.

Бдительные хозяйки, услышавшие стук копыт, высмотрели по утреннему безлюдью подозрительных чужаков – молодую чернявую девку в мужском одеянии, и здоровенного верзилу с оружием. И подняли страшный шум, дабы предотвратить возможное злодеяние.

Одна из глазастых хозяек воплями не ограничилась. Растолкала и подняла с постели мужа и отправила разбираться с незнакомцами. Накрученный визгливыми жалобами жены и ещё дурной после внезапной побудки мужик вылетел со двора босиком, зато с длинной сучковатой дубиной наперевес.

И мощно припечатал ею Тавра по затылку, прежде чем тот успел обернуться.

Рута, ожидавшая возможного нападения со стороны колдуна, но никак не мирных жителей, только всплеснула руками и бросилась перед напарником на колени. Осмотреть рану. Тем временем поднялось солнце, и невидимая для всех призрачная фигура над крышей ожила.