Наречённый для ворожеи

Сунула ему в мощную руку конец верёвки и крепко, с оттяжкой, ударила болотную нечисть по спине шестом:

– Н-но, лошадка! Тяни! – властно выкрикнула она и тупой багник, не рассуждая, усердно дёрнул.

Тавр вылетел из топи стремительно и проехал по жиже несколько шагов на пузе. В это же время Рута сунула манок Ясю.

– Дуй вон к той коряге! Залезь верхом, чтобы опять в болото не утащили и посвисти!

Ясь понятливо кивнул и торопливо пошлёпал к толстой коряге. Тавр в это время продолжал лежать плашмя, задрав голову над жижей.

Мокро, противно, зато в таком положении юнцы в трясину не утянут. Здоровенный же багник, перестав слышать любовный призыв, постепенно принялся прозревать. Угрожающе разинул рот и грозно забулькал. Но Ясь уже оседлал корягу и дунул в манок.

Любвеобильный верзила немедленно сомлел, и его морда снулой рыбы невероятным образом изобразила восторг.

Моментально повылезли наружу и затаившиеся в трясине юнцы, и вот тогда Тавр, чтобы больше не рисковать, резко вскочил и зарубил мелкую нечисть мечом.

Осталось как-нибудь избавиться от большого багника, когда Яська со своей коряги что-то высмотрел и крикнул:

– Глядите!

Словно бы сам собой, к ним приближался целый островок, состоящий из хвороста, камыша, или и водорослей. В центре островка раскинулся довольно большой шалаш, а на краю плавучего гнезда сидел, свесив ноги, Илька. С довольно отрешённым, но счастливым, даже восторженным лицом. На друзей Ильрих внимание не обратил, смотрел словно насквозь.

– Нашли! – облегчённо выдохнул Тавр.

И тут же ухмыльнулся. – Морда у барончика точь-в-точь как у замороченного манком багника.

– Ага, млеет и сияет, – медовым голосом сказала-пропела Рута, которой страстно захотелось влепить Ильке пощёчину. Хотя бы ради того, чтобы не был так нахально доволен. – Посмотреть бы на его зазнобушку, любовь всей жизни. Пока что я вижу чей-то не в меру длинный нос.

– Где? – удивился напарник.

– Из шалаша высунулся и опять спрятался. Глянь, опять высунулся!

Но прежде чем напарники увидели саму болотную ведьму, они познакомились с прислуживающем ей багником.

Ещё одна жертва зачарованного манка показалась прямо из-под гнезда, которое не могло в этом месте плыть из-за того что было слишком мелко. Видно багник просто волок ношу на себе, а когда вылез и распрямился, оказался даже крупней и мощней пузатой оглобли.

Яська, продолжая сидеть верхом на коряге, изумлённо присвистнул манком, и томный любовный вздох видно вышел особенно кокетливым.