Академия соблазна. Дурнушка из преисподней

И тут же проваливаюсь в беспросветную, всепоглощающую тьму.

17. Сломленное сопротивление

Дэмиан

Какое-то время я еще смотрю в пустоту на закрывшийся портал. Ариана скрылась в нем вместе со смердящим похотью инкубом. Вот и все. Печать жжет скулу почти нестерпимо, но мне даже приятна эта боль. Помогает отвлечься от той, что в груди.

Я совершил ошибку. Одно дело — надавать подзатыльников зазнавшейся рыжей шавке, совсем другое — ударить его концентрированной силой. Ему повезло, что он вообще остался жив.

Я знал, что ослабление печати к этому приведет. Однажды я уже убивал демонов сотнями, совершенно не помня себя. Бешеный пес, берсерк, неуправляемое исчадие ада. А все из-за неутолимого гнева в душе… Гнев. Ярость. Злоба. Яркий, сочный грех, за который я несу заслуженное наказание.

И лучше бы так оно и оставалось.

Не стоило мне подпускать к себе эту девчонку.

В полнейшей тишине пытаюсь прислушаться. Ничего. Сейчас, когда удерживающая меня петля на шее особенно сильна, я могу как никогда сосредоточиться лишь на служении.

Повинуясь инстинкту, склоняюсь к полу. Прикладываю ухо к прохладному мрамору и закрываю глаза. Все так, как я и думал. Она в подземелье, и только боги знают, почему они с рыжим отребьем не были в одном месте в момент удара. Впрочем, это лишь подтверждает еще одну догадку — не просто так инкубье отродье напросилось сегодня на “ужин”.

Портал мне удается открыть с трудом — в окружающем воздухе попросту не осталось энергии для подобного. Кто-то неплохо постарался. Нанес удар, используя источник, что поддерживал это место. Приходится задействовать собственный магический ресурс, что я всегда делаю неохотно. Да и покажите мне демона, который колдует по мелочам, расходуя внутреннюю силу… Особенно когда практически во всем Шеоле она теперь разлита буквально повсюду.

Я стараюсь переместиться в подземелье, ориентируясь на звук, что слышал там, внизу. Здесь горят огни -- пожалуй, слишком много огней. И запах… Я не могу определить, что это. Но пахнет совершенно точно чем-то нехорошим.

Неправильным.

Когда за поворотом я замечаю Мегеру, сидящую на коленях перед склеповой нишей ее матери, я тут же бросаюсь к ней. Вижу на виске кровь — и буквально подавляю утробный рык, вместе с очередной вспышкой гнева.