Последняя ведьма. Не мой инквизитор

На вид приличное местечко, совсем не ведьминское.

— Уверен, что не ошибся адресом? – спросила я, разглядывая семейку садовых гномиков, затаившуюся в пышных кустах гортензии.

— Думаешь, здесь было много ведьм?

Через пару минут на крыльце показалась темнокожая женщина, перемазанная мукой. Она держала на руках маленькую девочку, год или полтора на вид, и казалась крайне недовольной.

— Добрый день! – сразу же крикнул Гас и вытащил свое удостоверение. – Можно вас на пару слов?

— Инквизиция? Чем обязана? Неужели и до вас докатились эти нелепые слухи о моей матери? Но она умерла полгода назад.

— А ее вещи? Вы сдали их, как положено?

— Что? – она кое-как отряхнула руки и пошла навстречу нам. – Мама не состояла на учете в инквизиции. Она просто увлекалась всякой эзотерикой и часто собирала всякий хлам. Местные сплетницы отводили от нее взгляд и шептались за спиной, но это просто провинциальные предрассудки. Здесь любой, кто выбивается из толпы, становится изгоем.

— Но это ваше? – Гас вытащил из кармана Кристобель и показал ее женщине.

– Помните ее?

— Мама сделала незадолго перед кончиной, — кивнула она. – Говорила, чтобы передала внучке, якобы эта вещица сможет ее защитить, но мама к тому времени уже повредилась рассудком и постоянно несла какой-то бред.

— А у вас нет ее снимков? – я подалась вперед.

Возможно, эта ведьма и сдвинулась на почве болезни, лекарств или старости, но с магией обращалась ловко. Такие умения не появляются за один день, значит, мы могли пересекаться раньше.

— Пойдемте, — женщина махнула рукой и первой направилась в дом.

Внутри было также мило и уютно, как и снаружи. Много пространства и света, вязанные пледы на диванах, светильники, цветы в горшках и десятки семейных фотографий. Я не чувствовала здесь никакой магии, видимо она выветрилась с уходом ведьмы или же жильцы дома ей «помогли». К примеру, вызывали священника.

Женщина рассказывала что-то, но я толком ее не слушала, больше разглядывала интерьер и фотографии.

Их было много, очень много. Старые и новые, с разными людьми разных возрастов. Но никого знакомого. Я просмотрела несколько десятков снимков, пока не наткнулась на один, выбивавшийся из ряда. Женщина на нем выглядела больной и одутловатой, она с трудом удерживала на руках младенца, при этом я будто видела ее лицо раньше.

— Мама была самой обычной, — говорила хозяйка дома, — работала на консервном заводе.