Муравьиный мед

Она сделала шаг назад, с облегчением понимая, что ноги все еще слушаются. Шагнула еще раз, попятилась, запнулась о собственное платье, подхватила его и, увидев, что ослепленный и мертвый баль корчится на алтаре, скребет пальцами плиту, пытается подняться, помчалась к двери, ударилась о нее всем телом, почувствовала боль и тут только заметила, что в груди у нее торчит бальский нож и живот, ноги, руки - все ее тело вымазано в крови.

 

- Просыпайся, - толкнула ее Тини в утреннем сумраке. - Выступаем. До храма всего лишь три лиги, с этой стороны постов нет.

Имей в виду, Ирунг очень силен, он прислушивается. Едва ты начнешь обряд, воинства Скира двинутся к храму, поэтому сделать нужно все быстро. Надеюсь, что жрецы храма Исс дадут тебе достаточно времени.

- Время будет, - кивнул щуплый жрец. - Немного, но будет. 

- И еще, - Тини повертела перед носом дочери бальским ножом, заставив ее схватиться за пояс. - Я забрала у тебя нож. У предсмертного слуги не должно быть оружия. Потом... я тебе его верну.

- Хорошо, - кивнула Кессаа и поднялась, забрасывая на спину бочонок.

 

Ведьмы Тини уже были готовы, щуплый жрец обернулся и прищурился, оглядывая отряд. 

- Быстро все делать придется. Пойдем скрытно, а последние пол-лиги, может, и поползем. Готовьтесь! Уж не знаю, прислушивается ли Ирунг, но дозорных чуть не на верхушки деревьев посадил. А ну, как только гостей и ждет? Воины баль уже ночью к храму должны были выйти! 

- Хватит болтать, - оборвала его Тини и махнула рукой. - Вперед!

Жрец поперхнулся, с ненавистью стиснул зубы, но шагнул в сугроб и, сбив снег с раскидистого можжевельника, повел отряд к лесистому распадку.

- Вон, - протянула руку вперед Тини. - Там храм.

Кессаа прищурилась, но разглядела только лесистый склон и тут же зажмурилась от неожиданного луча Аилле на горизонтом.

- Хороший день для серьезного дела! - весело воскликнула Тини и обогнала дочь. 

Хлестнули по лицу мерзлые ветви, но Кессаа словно не чувствовала боли. Теперь, когда впереди шла ее мать, когда в воздухе парила снежная пыль и лучи Аилле серебрили покрытые инеем зеленые иглы, сном уже казался не танец в храме, а переход по глубокому снегу.

Мелькнула где-то вверху быстрая тень, и Кессаа разглядела белку, прыгающую с ветки на ветку, каждый раз расправляющую летучие складки между лап, пока при очередном прыжке массивная зеленая тень не пересекла быстрый полет. Жалобный писк и хруст разламываемых костей донесся из заснеженной кроны. Кессаа оглянулась.