Отвергнутая

Куда ты спряталась, да так глубоко, что мне потребовался целый месяц разыскать тебя?

Как он может не знать, что я у светочей? Конечно, я не рассказывала папе, куда поступила, но догадаться не сложно, если сложить два и два.

— Забавная неосведомлённость. Мне нравится. А вот то, что ты втянул моего отца в расследование убийства Лёши, — нет. Это низко.

— Но твоё сердечко теперь бьётся чаще, не так ли? Ты же теперь постоянно думаешь обо мне и о том, что я для тебя готовлю? — лукаво щурясь, ласково заговорил Марк.

— Ну да ладно. Я призвал тебя с другой целью.

— С какой?

Как кот, он плавно переместился с одного края кресла на другой, и я увидела, что сидит он на железных иглах, впивающихся в его плоть до кровавых капель. Однако Марк не выказывал и доли боли. Будто ему нравилось чувствовать её. Словно он ловил кайф.

— Я хочу пригласить тебя на бал, — улыбается темняк, демонстрируя заострённые зубы. — В отличие от света, мы не отказываемся от своих инвестиций. Пускай, у Лёши ничего не получилось, но ты же хочешь попробовать ещё раз? Обещаю, мы не будем пытаться использовать тебя против Алисы.

Бестелесное состояние лишило меня многих возможностей, но даже без плоти, я почувствовала, как ускорился мой пульс. Мысль стать темнячкой больше не прельщала меня, а вот то, что темняки имеют планы на меня, пугало до чёртиков.

— Кстати, молодец, что убила Алексея. Это говорит о том, что у тебя есть… железные сиськи, — довольно подмигивает он.

— Грубиян.

— Но это так. Ты словно родилась, чтобы стать темнячкой.

Жёсткая, из острых лезвий сотканная, озлобленная, хитрая и умная, — продолжил умасливать меня Марк. — Красивая той редкой красотой, что проявляется, когда ты действуешь. Ты наша, пусть пока ещё и не вкусила плоды тьмы.

— Я отказываюсь. Мне это неинтересно.

— Так ли? Неужели ты не хочешь узнать, что я с тобой сделал в момент твоего рождения? — насмешливо спрашивает он. — Неужели не хочешь узнать истинную себя? Узнать, кто ты такая?

— Значит, это правда. Почему ты не убил меня и Алису, когда был шанс?

Как болванчик, Марк качает головой, театрально облизывая губы раздвоенным языком.

Его тело странно замерцало чёрной дымкой с россыпью драгоценных звёзд. Его глаза будто запали под бровями, уходя в глухую тьму. И весь он — как призрак потерянной души ­— растаял до дымки, а потом собрался вновь в порождение мрака.

— Это не было нашей целью. К сожалению, наш первоначальный план обратился в прах, но мы уже придумали новый.