Снег и пепел

Забыться, исторгнуть противные, вязкие слова правды (он чуял, нутром чуял, что правда, но сам себе не признавался) и забыться в вихре тленного бытья. Да даже Гильгамеш бы так сделал, он уверен! Обаятельный прохвост, воин кровавый и просто не глупый парень, чем не сказка для любой девушки? Гильгамеш знал это поэтому с лихвой и охотой дурил головы девкам, обещая несметный богатства и счастливую жизнь.

Да только кажется он был благороднее самого Кощея, возвещая вечно о том, что жизнь — это жизнь, а коли появится девица прелестная, так он, красив, учтив и обходителен будет.

И мог Кощей рот открывать и закрывать в безмолвии как рыба подводная, не имея слов чтобы ответить. Потому что знал глубоко внутри своего костяного нутра, что друг прав. Сам сейчас испытывает на себе подобное.

- Али сам пришел, так значит образумился сын блудный? – и в ответ она смеется коротко, чуть отводя взгляд в сторону, но определенно беззлобно и искренне. – Сын Навьи, образумился на радость родным.

Он не делает ничего особенного.

Не пытается играть и жеманничать как князья людские или отец, говорит, что думает, а сам улавливает в её интонации знакомые нотки сарказма, свои собственные. И будь он трижды прогнившим внутри, но чувствует, как подкупает это.

Ближе к ночи несколько богов покинули общий стол празднества, остались особо говорливые и любопытные желающие перемолоть кости всем знакомым. Хорс и Ярило все еще сидели за столом, обсуждая новое пришествие фараоновой династии на трон Кемета.

Дажьбог и Перун скрылись в дверях избы, что именно обсуждая ей было не ведомо.

Макошь сидела на скамье, согнув ноги в колене, самозабвенно расчесывая густые волосы цвета ячменя Велеса. Она самозабвенно проводит деревянной расческой по мужским, сухим волосам. Между ними тишина, но тишина спокойная, умиротворенная и ласковая. Тишина не напряжённая, мягким одеялом накрывающая их.

- Смотри кто идет, - тихо вопрошает Велес, открыв глаза с легкой ленцой смотря в сторону новоприбывших гостей.

– Злые какие.

В нотках голоса его она слышит язвительность броскую, хлесткую и сама не может не согласится с ним. Сварог мрачнее тучи, разодетый в свою одежду для работы кузнеца, а рядом красавица, но насквозь прогнившая жена Лада.

Молниями громкими подлетают к болтающих о новостях заморских Ярило и Хорсу. Краем уха Макошь ловит крики громкие, бранные речи грязные, а сама продолжает расчесывать волосы колтунами запутанные на голове Велеса.