Рыжики для чернобурки

Именно сходство имён в своё время способствовало тому, что девочки поверили мне и прониклись симпатией. Старые, образованные от числительных: нор, дор, тор — это один, два и три на одном из мёртвых языков. А заодно указательный, средний и безымянный пальцы: считать тогда умели только на них.

Я проводила всех троих взглядом, чувствуя застарелую горечь и тоску. Каждый раз, когда я смотрела на Мангира, горло словно сдавливала невидимая холодная рука. Потому что именно так мог бы выглядеть мой сын, если бы он выжил, и порой я позволяла себе осторожно мечтать о том, что именно в искупление его смерти Создатель послал мне этих троих.

А теперь вдруг оказывается, что мой ребёнок выжил и есть надежда взглянуть ему в глаза. Создатель!.. Пусть он найдётся! Пусть ненавидит меня и всех змееловов, пусть не желает меня видеть, пусть никогда не простит, но… пусть просто будет жив. И счастлив.

Как и прежде, долго предаваться этим мыслям я себе не позволила. Встряхнулась, сбросила оцепенение, а потом и вовсе отвлеклась на новые приятные впечатления: следом за группой незнакомых детей появилось ещё несколько моих ребят, которых тоже хотелось обнять, сказать каждому что-то утешительное и ласковое, поддержать.

За это время Дори собрала перепуганных младших вместе, поближе ко мне, непрерывно треща о том, что уж теперь-то всё точно наладится. Как и следовало ожидать, симпатичную юную девушку дети боялись куда меньше, чем меня и уж тем более — взрослых змеев, на которых смотрели с суеверным ужасом.

Наконец портал заметно раздулся, когда в него влили разом больше энергии, — и закрылся. В точке выхода остался ещё один страж, невысокий крепкий мужчина в возрасте, и светловолосый парень со скованными за спиной руками и ошейником, цепочка которого была в руке мужчины

— Вы что, совсем озверели? — рыкнула я, выпутываясь из детских рук и жестом велев всем оставаться на месте.

— Госпожа змеелов, так это… — растерянно начал стражник, нашаривая камень-ключ от магических оков.

— Змееловов больше нет, сожри вас Долгая Змея! — процедила я, напоминая себе, что грязно ругаться сейчас нельзя, тут дети.

И хорошенько приложить этих остроумных ребят об стену нельзя — по той же причине.