Рыжики для чернобурки

Это радовало: во-первых, он при желании мог бы легко сломать мне пальцы, всё-таки силы змеям мужского пола не занимать, а во-вторых, значит, он готов если не к перемирию, то уж хотя бы — к вооружённому нейтралитету.

— А это… — я кивнула в сторону притихшей молодёжи.

— Наши воспитанники, — пояснил Зарк. — В последний момент всё-таки решились их взять, не успели предупредить. Надеюсь, места хватит на всех?

— Пока точно хватит, — прикинула я.

Однако следовало сообщить королю, что нас уже больше, чем предполагалось.

Создатель со спальнями, в крайнем случае, можно будет ещё немного потесниться. Но содержание-то школе пока выписано на тех двадцать шесть змеёнышей, которые ещё не появились! Хорошо, если король сумеет быстро увеличить финансирование, а если нет? Ладно, что-нибудь придумаем.

Пока мы знакомились, змеёныши разобрали свои вещи и притихли. Я отвлеклась от Зарка, чтобы пересчитать их взглядом... И едва поборола сначала порыв отшатнуться, потом — протереть глаза.

По лестнице к нам шли двое. Молодая женщина — маленькая, стройная, черноволосая и большеглазая; от ученицы её отличал только узор чешуи на висках, дававший понять, что первую линьку она уже прошла, а может, и вторую. Брюнетка держала под руку высокого статного мужчину, светлокожего блондина, словно специально созданного природой как противовес Зарка. Его белые волосы были коротко острижены, чешуя оказалась белой с серебром, и занимала она большее пространство, чем у второго: узор покрывал скулы, виски, заползал на лоб вдоль линии роста волос.

На внешних краях бровей забавно топорщились мелкие лазоревые пёрышки. Этот — старше, уже была четвёртая линька. А глаза с вертикальными трещинками зрачков — голубые, как дымка над Океаном. По-прежнему. Редкая масть у змей.

Прошло много лет с нашей последней встречи, он успел два раза перелинять и не прятал теперь змеиные черты, но я просто не могла не узнать или перепутать, слишком отчётливо и детально помнила это лицо.

И всё бы ничего, но я была уверена, что этот змей сгорел на костре. Сама, правда, не видела, но… Неужели Великий Змеелов и тут соврал? Но зачем?! Он же видел мою злость и ненависть, неужели не верил в их искренность?!

Усилием воли я задушила полыхнувшую в груди ярость, не позволив выплеснуться наружу, успокоила взбурлившую силу. Даже, готова поручиться, удержала лицо, уж в этом искусстве я достигла небывалых высот.