Рыжики для чернобурки

Трус.

Мать-Змея, да он ведь правда струсил! Побоялся найти, вновь заглянуть в глаза, поговорить и — окончательно разочароваться, убедившись, что с самого начала всё было ложью.

Может, не так уж и на всё он был готов ради неё? И на самом деле в глубине души был убеждён, что эти отношения обречены? И оказалось проще оправдать свои страхи, свою неготовность к риску и ответственности — её предательством?

А самое главное, что теперь делать со всеми этими знаниями и озарением, опоздавшим на двадцать лет?

С алхимиком Аспис попрощался скомканно и невпопад, но тот, кажется, не придал этому значения.

Или наоборот — порадовался, наблюдая за результатом своих действий?

— Наконец-то! — обрадовался его возвращению Фалин, но, разглядев змея при дневном свете, встревожился. Однако с парой пожилых сплетниц распрощался вежливо и настойчиво, а заговорил только тогда, когда мужчины достаточно отошли. — Что случилось? Ты там выпил что-то не то и отравился? Или надышался?

— А что, так заметно? — криво усмехнулся змей.

— Честно говоря, да. Ты по дороге сюда-то был рассеянный, а сейчас вообще как неживой. Что случилось? Алхимик сказал, что зелья не помогут?

— Да нет, с зельями всё в порядке, — Аспис поморщился. — Просто... вспомнилось всякое. Кстати о воспоминаниях. Почему мне твоё лицо кажется знакомым?

На самом деле, прошлое рыжего учителя интересовало его мало, но очень хотелось сменить тему. Не обсуждать же с чужим человеком собственные ошибки, за которые перед собой-то стыдно!

— Потому что мы виделись несколько раз.

Давно, но почти здесь же, — огорошил Фалин и усмехнулся при виде вытянувшегося лица змея. — Я помогал с беженцами. Разыскивал в окрестностях тех, кому нужна помощь, помогал прятаться до появления очередного червя. Тебя сложно не запомнить: альбинос же, слишком приметный.

— Я этого не помню, — растерянно качнул головой Аспис. — Хотя ты тоже приметный.

— Ну это уже не ко мне, — развёл руками Фалин.

— Давно это было, — пробормотал змей.

Аспис уже сообразил, в чём причина. С беженцами здесь он помогал вскоре после расставания с Норикой, и в том состоянии, в котором пребывал в тот период жизни, он вообще мало что запоминал и не слишком-то хорошо соображал.

А «приметность» изначально была большой его проблемой. Магическая маскировка змею не давалась, обычная — тоже.