Тринадцатая невеста демона

Тело не слушалось девушку, словно принадлежало не ей. Она могла только смотреть, слушать и трепетать от необъяснимого ужаса, сгущающегося вокруг нее вместе с темнотой.

— Нет! — Аруна вскрикнула и проснулась.

Рассвет выдался пасмурным. Солнечные лучи едва пробивались через тяжелые облака, затянувшие небо. Ветер налетал порывами, пробирающими до костей.

— Давай помогу, — принцесса подошла к Лину, запрягающему яков.

— Не надо, ты уже «помогла», — отозвался юноша, поворачиваясь к ней, — Ох, а что с волосами?

— Впрочем, — сразу же добавил он, — плевать.

«Похоже, он тоже получил трепку от Унгара… Из-за меня.»

— Лин, прости. Я правда не нарочно.

— Ты обещала! Но ушла переодеваться и пропала! Из меня чуть душу не вытрясли. Потом еще эти тролли напали, но мне в наказание запретили сражаться! Велели прятаться вместе с принцессами, словно я ребенок. А я не ребенок, а мужчина!

— Лин, — мягко произнесла Аруна, — Значит, ты меня понимаешь. Мне всю жизнь указывают, что можно, а чего нельзя. Но вчера я правда не собиралась доставлять никому неприятностей.

— И за что мне такой подарочек? — юноша вздохнул и покачал головой. — И все-таки волосы… Это тебя так Унгар?

— Сама, — гордо ответила принцесса, тронув остриженный затылок.

— Ненормальная, — констатировал Лин и наконец снова улыбнулся своей обычной искренней улыбкой.

Лагерь выглядел восстановленным: что было возможно, починили, а от остального избавились. Видимо, работали всю ночь. Но волнение продолжало витать в воздухе.

А когда перед отправлением охранники зычными голосами объявили общий сбор, тревожность только усилилась.

— Иди, послушаешь, что случилось, потом мне расскажешь, — кивнул Лин Аруне.

— Так пошли вместе.

— Нельзя. Унгар запретил мне показываться у него на глазах.

Принцесса нахмурилась.

— Да кто он вообще такой? Почему все, даже маги, так его слушаются?

— Не знаю насчет остальных, но для меня он как отец. Моя семья погибла от красной лихорадки.

Аруна не верила своим ушам. В ее представлении суровый охранник никак не походил на роль заботливого родителя.

«Хотя… Меня ведь он тоже спас, пусть и ради собственной репутации.»

— Ладно, — она кивнула, — Пойду узнаю, что случилось.

Унгар стоял на подножке высокой кареты в центре лагеря.