Танец с вампиром

Кажется, он не видел и не слышал никого, кроме Элеоноры, что, ступая босыми ногами, прохаживалась туда-сюда и не понимала всей опасности, что ей сейчас грозит.

— За твою дерзость, юная вампирша, я тебя убью не сразу, а чуть поиграю. А потом поведаю об этом твоему отцу, — прошипел он.

— Юная? Вряд ли меня так можно назвать, — захохотала княжна, игнорируя угрозы. — В моем возрасте люди уже готовятся встретиться с создателем.

— Взять! — прошипел Михаил, предвкушая, как он останется с Элеонорой наедине, и тогда она уже не станет дерзить.

Он добьется того, что пленница будет покорно исполнять любую его просьбу и при этом благодарить за оказанную честь.

С приказом вампиры бросились к девушке, а та только и ждала нападения. Выпад, присед, подлый удар в спину Власты — и княжна стояла на прежнем месте, с недовольством отбрасывая волосы с лица.

— Зачем я вам? — успела спросить перед следующим нападением и так же ловко избежала болезненных прикосновений когтей Высших. — Зачем я тебе? — спросила у Михаила, не отвлекаясь от идущих в нападение соперников.

— С твоей помощью я сделаю мир удобнее для нас, — честно признался князь Светлых и присоединился к охоте.

— Хорошие лекарства и правильная дозировка сделают тебя добрее, — ответила Элеонора и повторила свой маневр. 

Но если другие вампиры бездумно бросались в атаку, Михаил подобрал момент и крепкое ухватил тонкое запястье княжны, не позволив ей переместиться за спину раненой вампирши.

Доля секунды — и к нему присоединились еще трое Высших, вонзив острые когти в спину и предплечья княжны.

— Попалась, — отметила Власта, стирая кровь со своего лица.

— Прикажете убить? — уточнил один из Высших, обращаясь к Михаилу.

Князь хмуро взглянул на Коона.

— Не думаю, — отозвалась Элеонора, воспользовавшись замешательством, освобождаясь рывком и тут же исчезая.

— Она ушла? — зашипела раненая вампирша. — Ушла! — выкрикнула недовольно. — Не нужно было тянуть! — упрекала.

— Все вон, — тихо произнес Михаил, рассматривая свою ладонь.

Лишь они растворились в воздухе, Михаил пошатнулся, ухватился за ворот футболки и тихо захрипел. Происходило что-то странное. В груди пекло, и Высший мог поклясться, что сейчас испытывал боль. И боль нарастала, она расходилась от центра грудины во все стороны.

— Матерь Лилит, — ссутулившись, прошептал князь, глухо смеясь.