Попасть в сказку и не выйти замуж? Книга 2

- Значит, в темном подвальчике у стеночки непотребства творить тебя вполне устраивает? А на бережку живописного озера – это недопустимо для твоей впечатлительной натуры? Слишком много света и пространства? Ты предпочитаешь исключительно темные и тесные подвалы? – я шла вразнос.

Святояр зло засопел, но крыть было нечем. Сам виноват, материнский инстинкт из меня рвался наружу.

- Машенька, ты же нас на грех толкаешь с малознакомыми русалками! Совестно без брака лобызаниями обмениваться! – пытался до меня достучаться менее отважный Любомир, так как отошел от лошади только на один шаг.

- Хороший мой, а когда ты меня в темном переулке к грязной стеночке прижимал, сколько мы были с тобой знакомы? День? Два? Три? И ни о каком супружестве речи не шло! Когда это в тебе появилась такая щепетильность! – насмехалась я.

Разгневанный поборник морали сверлил меня глазами, но молчал. Материнский инстинкт требовал рукоприкладства, пока удавалось его сдерживать.

- Готова выслушать твои аргументы, Тихон Игнатьевич! – демонстративно повернулась я к старшему стрельцу, уперев руки в боки.

Нужно было поторапливать капризных «мальчиков», русалочки уже заждались «добрых дел». Самый перепуганный из командного состава, так и не сумевший оторваться от своей лошадки, старший стрелец решился:

- Да, как же я, свет мой, буду другую деву ласкать, если окромя тебя, голубка сизокрылая, никого иного рядом с собой не вижу? - пел соловьем старший стрелец.

И надо сказать, рулады его были очень даже хороши. Я аж заслушалась!

- Никого, говоришь, рядом с собой, кроме меня, не видишь? – тихо переспросила я.

На что Тихон, заподозрив неладное, преданно глядя мне в глаза, лишь трогательно кивнул.

- Даже сына моего, Ванюшу, которому только четыре года, готов главному местному злодею сбагрить, чтобы под ногами у тебя не путался, пока ты меня окучиваешь, замуж берешь, у меня моего же желания на это, не спросив, и детей мне строгаешь со скоростью кролика? – перечисляла я все свои обиды.

Бить старшего стрельца я не стала.

Сказочные богатыри слаженно, ноздря в ноздрю, сопели и зло сверлили меня глазами. Первым слово взял Святояр:

- Что же сделать для тебя, Машенька, чтобы ты обиды не держала? – воевода не опускал руки и еще на что-то надеялся.

- Сына мне вернуть, - жестко ответила я поборникам морали, ценителям собственной непорочности и просто жестоким людям, не желавшим одарить одиноких русалок «добрыми» поступками.