Попасть в сказку и не выйти замуж? Книга 2

И этот туда же! Мне помощь нужна, а он про коленки…

Грустные мысли забрались под кожу и заполнили весь организм. Видимо, от всех этих нескончаемых путешествий, тряски, тревоги за сына ко мне незаметно подкралась депрессия. Я, глубоко задумавшись, опять уселась на постель. Почувствовав мое настроение, сынишка перестал смеяться, а подполз к моему боку и, тесно прижавшись, тихонько прошептал мне на ушко:

- Мамочка, я очень по тебе скучал. Почему ты так долго не приезжала?

Спазмы перехватили горло. Действительно, как объяснить четырехлетнему малышу, где шаталась его безголовая мать, когда он по ней так скучал и звал.

Я обняла свое беспокойное чудо и, поцеловав в макушку, ответила:

- Мчалась на всех парах, маленький, да только здесь телеги, как наша машинка, так быстро ехать не могут, да и пришлось к дяде Лешему и тетям русалкам заехать.

- К русалкам?! – глаза моего постреленка загорелись в восхищении и диком любопытстве.

- Вредные и шумные, - я была откровенна с сыном.

- Как девчонки в садике? – уточнил Ванятка.

- Еще хуже, - нажаловалась я.

А вот из садика нас за прогулы скорей всего уже выгнали. И куда теперь ребенка пристраивать, чтобы на работу ходить? Хотя, на какую работу? Меня, наверное, уволили еще раньше, чем Ванюшку из садика отчислили. Так что теперь могу сидеть дома с сыном и заниматься воспитанием, только что мы будем кушать? Может отобрать у бабулек скатерть-самобранку в качестве компенсации за моральный ущерб?

- Мамочка, я домой хочу! – жалобно прошептал постреленок.

- К бабушками Яге и Янине? – спросила я и, припомнив, добавила: - Тебе там зверюшки твои подарки приготовили. В узелке моем лежат, нужно принести, тебе показать, - рассеянно говорила я, вдыхая родной аромат пушистой макушки сына.

- Нет, к нам домой! В садик хочу! – пояснил Ванятка, вдруг как-то слишком крепко обнял меня и скуксился.

Из глаз сынишки потекли слезы. Обычно веселый, находчивый, никогда не унывающий мой четырехлетний постреленок в один миг превратился в расплакавшегося малыша, которого я никак не могла успокоить. Его слезы заразили и меня. Поэтому, я смогла лишь усадить Ванятку к себе на колени, обнять двумя руками и, уткнувшись носом в его волосы, молча покачивать малыша, глотая сырость, бегущую из глаз.