Чёрная королева: Ледяное сердце

Все вскочили в приветствии, даже босой Ру́эн, чинивший сапог, отшвырнул дратву и шило и отдал честь.

— Сидите, — махнул генерал.

Горец стоял тут же, связанный, ногами в большой деревянной бочке с водой. В прошлый раз колдун сказал так делать, чтобы пленник в камень не ушёл, бормотал что-то про разделение стихий. И раз горец всё ещё тут, значит, колдун был прав, но, может, горец ещё жив только потому, что колдун уехал в Мурен и не успел его допросить?

Генерал помедлил, разглядывая пленника. Не старый ещё, хотя у айяарров по лицу возраст не определишь, невысокий, коренастый, кустистые чёрные брови скрывали хитрый прищур карих с жёлтым обводом глаз.

«Клан заклинателей, надо же! Какая удача!», — подумал генерал, разглядывай длинную каплевидную серьгу из обсидиана, лежавшую поверх куртки.

За те семь лет, что он воевал с горцами, научился уже разбираться в клановых знаках. У каждого клана свой камень. У этих — обсидиан, чёрная кровь. Клан заклинателей — самый близкий к верховному айяарру и самый опасный. Болтали про них всякое: что камень умеют оживлять и заговаривать, золотую жилу вывести на поверхность, находить алмазы. Сам он этого не видел, но слышал часто, а вот что устраивать обвалы и камнепады они умели — это он видел сам. В первый штурм Оленьего Рога на их передовой отряд упала скала, похоронив под собой больше сотни солдат…

— Как зовут? — спросил генерал, не сильно надеясь услышать ответ.

У этих горцев имена такой длины, что можно слушать до утра. Хотя и краткий вариант есть. Но оказать уважение горцу можно лишь назвав его полным именем рода. Только, зачем оказывать-то? Да и не важно, как его зовут, всё равно он ничего не скажет. А всё спесь. Закон чести — Уа́на — главный для любого айяарра.

— Оо́рд, — ответил тот спокойно.

— Хм, - удивился генерал такой сговорчивости.

— Возле водопада, — ответил Руэн, прилаживая подмётку, — четверых наших порешил, гадёныш!

Подошёл довольный Урлах с миской полной дымящейся каши, покрутил пальцем ус и коротко рассказал о стычке.

— Послушай-ка, Оорд, — генерал сел на перевёрнутый бочонок, взял из вязанки несколько хворостин и подбросил в костёр, — я могу сохранить тебе жизнь. Могу даже отпустить тебя, если ты скажешь мне то, что я хочу знать.