Чёрная королева: Ледяное сердце

Скакал смело, хоть и дороги почти не было видно, а Бёртон ехал за ним, бранясь и думая, что вот так вслепую и шею себе свернуть недолго. Ехали долго, туман поднялся выше и рассвело. Наконец, Дарри вскинув руку вверх, резко остановился, спрыгнул и протянул Бёртону поводья:

— Стой здесь.

Лошади потоптались на месте и принялись выщипывать из жухлой осенней травы редкие зелёные стебли. Справа шумела река, судя по звуку, натыкалась на пороги, на этот звук и пошёл Дарри. Остановился, опустившись на одно колено, потрогал траву, а после исчез в зарослях тальника.

— Что стряслось? — спросил Бёртон, на капитане лица не было.

Дарри положил руки на луку седла и стоял, глядя на осиновую рощицу на другой стороне реки, будто и не слышал вопроса.

— Капитан?

— Зверь... Он был здесь, — ответил, наконец, хрипло.

— Да не может быть! Это же за столько от границы?!

— Может, Бёрт! Может! — Дарри запрыгнул на лошадь. — Он убил моего друга…

— Здесь?

— Да, — капитан посмотрел ещё раз в сторону леса, на небо и шумящую реку, и сглотнул, казалось, ему не хватало воздуха, а потом добавил: — И за это… нет Бёрт, я не буду его больше ловить.

Глава 7. Лучшая партия

…готовы, ваша милость, в обмен на вашу протекцию обеспечить большие поставки для нужд армии, не молод, конечно, но очень богат…

…племянника помочь продвинуть по службе, ваша милость…

…замолвить слово перед королевой, мальчишка же, дуэль-то глупость была, всё-таки старший сын, а младшенького готовы женить, он, правда, немного ко́сенький и прихрамывает, но надел земли обещают очень хороший…

Почтенная Маргаретта шептала генералу прямо в ухо.

Тот, который был «не молод», на самом деле оказался седым как лунь глубоким стариком, он и видел-то плохо и как будто и вовсе не интересовался невестой, а, скорее, тем, куда бы присесть — больные ноги его едва держали.

«Ко́сенький» оказался совсем юн и сильно приволакивал ногу, а его макушка оказалась где−то на уровне носа Кайи, и как только она представила их вместе в Храме, ей захотелось плакать. Было жаль и его, и себя.

Купец таращился на неё сначала, как на неведомого зверя, потом вынул пенсне из кармана красного парчового жилета, обтянувшего огромный живот, и, водрузив его на нос, принялся разглядывать будущую невесту внимательно, как тюк шёлка или шерстяной камзол.