Чёрная королева: Ледяное сердце

Таврачьи гадалки раскидывали карты прямо на мостовой: женщинам — на счастливую жизнь и большую любовь, а мужчинам — на богатство и подвиги.

Торговцы кричали на все лады, умело предлагая самую низкую цену. И одной рукой набрасывая на плечи женщинам тончайшие шали или прикладывая к ушам серьги, другой — выставляли, как щит, начищенное блюдо и тут же восторгались их красотой в отражении.

А их жёны стояли рядом предлагая засахаренные фрукты и халву, медовую вату, финики и изюм. И так мастерски выписывали в воздухе замысловатые фигуры большими веерами из перьев, отгоняя вездесущих пчёл-воровок, что казалось это какой-то волшебный ритуал.

На площади Кайя увидела зверинец со львами и тиграми, но на главное украшение города ей указал Дарри. Голубой дворец Лира́йе, стоявший на холме, словно парил над городом, присматривая за ним, как мать за шумным ребёнком.

Впечатлений было так много, что в первый день Кайя уснула, как убитая. После изматывающей дороги и всех тех страхов, что испытывала она в пути, здесь казалось так мирно и безопасно, что она впервые за долгое время спала без всяких кошмаров.

Но прошло три дня, впечатления улеглись и совсем иные мысли стали лезть в голову.

Кайя сидела на кушетке у окна, и тёплый ветер играл бахромой на кисейных занавесках. Глядя на зелёные ставни домов, на лазурную бухту и покачивающиеся на водной глади корабли, на то, как голуби дерутся за оставленные ею крошки, она думала.

В Рокне они уже третий день — зачем она здесь?

Отец приехал вчера вечером, осунувшийся, усталый, постаревший.

Это внутреннее беспокойство появилось из ниоткуда, но больше её не отпускало.

Чей это дом, в котором они остановились?

Большой, трёхэтажный, с внутренним двориком, заросшим старыми платанами, среди которых прятались массивные гранитные скамьи. Стены расписаны фресками, на окнах — тяжёлый золотисто-зелёный шёлк. Служанки вежливы и молчаливы.

Она бродила по дому, разглядывая статуэтки из мрамора и витые бронзовые подсвечники.

Когда они только приехали, на их отряд, состоявший из грязных бородатых мужчин и девушки в синем платье послушницы, горничные смотрели с недоумением. Это потом, когда Дарри сходил к цирюльнику, сбрил щетину, постриг буйные кудри и надел чистый мундир, служанки стали глупо хихикать и строить ему глазки.