Великолепные зверята и чародей из Арбузовки. Книга 3. Против Колдовского мира

– Не-а, утопите ещё, – отшатнулся сухопутный поросёнок от самоубийц-подводников.

– Должность повара в отряде вакантна, – попыталась соблазнить тыловика Лисса.

– Я больше сам кушать люблю, – честно признался обжора, – а у вас в походе с харчами напряжёнка будет. Да и пешком в такую даль топать мне не по душе.

– Тогда придётся оставить тебя в сытом Кроликобаде, – усмехнулся Никитка.

– А с тобой, атаман, нельзя? – с надеждой спросил всеми покинутый несчастный поросёнок.

– Опасно, – вдруг сразу посерьёзнел Никитка.

– Да я самый храбрый поросёнок на свете! Всех порву! – утерев рукавом сопливый пятачок, воинственно хрюкнул Жорик.

– Вот таким ты мне больше нравишься, – хлопнул по плечу соратника Никитка. – Берём героя. Полчаса на сборы – и в путь.

Никитка не стал пугать зверят мрачными сновидениями. Может, то было лишь колдовское наваждение. Проверить это удастся только в Бальтазаробаде. Однако если пограничная стража держится из последних сил, надо торопиться с подкреплением.

Незваные гости

Никитка с Циклопом, Тузиком и Жориком без происшествий миновали знойное небо степных просторов. В Бальтазаробад летели на обычном ковре, лишённом кресел и баллисты. Хотелось затеряться в толпе беженцев, поэтому десантировались в окрестностях столицы. Высокие белокаменные стены Бальтозаробада с востока и юга омывала, круто изгибаясь широкой голубой лентой, полноводная Рат, а с севера – её бурный приток, глубоководная Ратка. Бескрайняя степь вползала пыльными дорожками караванных путей в распахнутые железные ворота западных башен.

Никитка с Жориком надели богато расшитые парчовые халаты и высокие белоснежные тюрбаны, а Циклоп и Тузик играли роль бедных носильщиков. Зверята в замызганной латанной пыльной одежонке понуро брели вслед за хозяевами, покорно таща тяжёлую ношу: большой скатанный ковёр, мешок с оружием, якобы на продажу, и сундучок с золотой наличностью.

Бойцовый пёс у ворот поймал на лету небрежно брошенную Никиткой монету и решил не чинить препятствий добрым купцам. Жорик тяжело вздохнул, жеманно промокнул надушенным батистовым платочком пот и капризно зашипел на ленивых носильщиков.

– Уфф, как от вас смердит, плебеи! – зажал нос благородный кабанчик. – Тащите поклажку в гостевой двор, а мы с господином засвидетельствуем своё почтение главе города.