Рисунок шрамами

Служанка, которая принесла ему чай, держала чашку двумя пальцами, как будто старалась не запачкаться, а забрав пустую чашку, бросила её на поднос и вытерла пальцы о фартук.

- Рядом с некромантом нельзя находиться долго – он пропитан смертью. Он живёт в долг. Он заразен, потому что отдаёт мёртвым долг жизнью, которая вокруг. И ты должна уже знать – честь некрогеров не всегда совпадает с удовольствием.

- Ты о сексе? Какие вы странные! Не хотеть мужчину, но спать с ним, потому что это великая честь? Да, мне такого не понять!

На нас стали оглядываться, пришлось приглушить голос.

- Я знаю, что не понять, - теперь в голосе высокомерие. – Ты всё, думаешь, игрушки, всё вокруг развлечения… Сама-то, поди, заморочила некроманту голову, выманила подарок, а потом отказала? Ты хоть и хабирша, но тебе можно!

- Это ты к чему?

В голове не укладывается – некромант… спать с которым большая честь, оказывается, самый обыкновенный изгой, возле которого нельзя находиться, чтобы он не купил своё существование за счёт твоей жизни.

Это страшная сказка, Лили… страшшшная…

Мила вскинула голову и впервые посмотрела прямо на меня. Ее губы дрожали.

- Меня привели в замок, чтобы я обслуживала его, некроманта. Четыре года назад. Несколько месяцев я приходила к нему раз в неделю, и он спокойно и без единогослова нагибал меня и…

Перед глазами вспыхнула картина, где я, прижатая к его спине, упираюсь руками в поверхность стола, ловя сбитое мужское дыхание, понимаю, что… и не могу сказать ни слова.

- Ты говорила «нет»? – прошептала я.

- Шутишь? Кого это волновало бы? У себя в деревне я занималась тем же, за деньги, потому что давно поняла – никого не волнует, что ты против. Того, кто стоит за твоей спиной и готовится войти в тебя, чтобы облегчить своё желание, меньше всего интересует твоё несогласие.

Как несправедливо… Почему так коробит мысль, что Мила была у него? Что она стояла, упираясь в стол точно так же, как делала я, и ждала продолжения? Ждала с болью и страхом?

Но, если честно, боялась ли я этого? Боялась ли происходящего? Нет, ничуть.

Весь ужас положения состоит как раз в том, что в один злосчастный момент я этого практически хотела. Или даже больше – жаждала.

Но причина отсутствия сопротивления была во мне, не в нём.

- Если бы ты сказала «нет», он бы не настаивал!

- Правда-а? – протянула она и заговорила пусто и рублено.