Девушка для Монстра

Смотрит всё так же хмуро поверх кожаного намордника, и не чувствуется в этом взгляде искры жизни, хотя Динка откуда-то точно знает — он ещё жив.

— Пока что да, — словно читает её мысли существо. Щёлкает переломанным пальцем по наморднику и даже не морщится, словно это не доставляет ему никакой боли. — Но вряд ли надолго.

— За что? — едва разлепляя спекшиеся губы, шепчет Динка. — За что вас так?

— Мы не люди, хотя кто-то раньше и был, — отвечает на её вопрос появившийся из ниоткуда третий. Тот, кто был в дальней клетке, и кого почти не удалось разглядеть.

— Не люди, — вторят ему два голоса, а ей на плечи внезапно ложатся чьи-то руки.

Динка закричала бы, но крик застревает в горле. А спустя мгновение холод отступает. Горячие ладони обнимают её, словно защищая от творящегося вокруг безумия.

Она пытается обернуться, посмотреть кто там за спиной, где совсем недавно была лишь твёрдая стена. Но видит только резко контрастирующий с ярким светом операционной темный силуэт, чьё лицо разглядеть не удаётся.

— Я с тобой, — шепчет тень странно знакомым голосом. Но вспомнить, кому он принадлежит, никак не получается. — Всегда буду с тобой.

Динка постепенно согревается, прячась в объятиях загадочного призрака, словно в броне. Чужие голоса стихают и растворяются в воздухе, постепенно и вовсе исчезая.

Что-то красное мелькает между пальцев, тянется вверх к обнимающим её рукам и Динка вздрагивает, прежде чем понимает, что это не кровь, а всего лишь простая алая нить.

— Пора просыпаться от этого кошмара, — советует призрачный силуэт за спиной, а потом виска вполне ощутимо касаются тёплым поцелуем.

Динка открывает глаза в собственной комнате. И, осознав это, внезапно чувствует не только облегчение от того, что всё оказалось просто кошмарным сном, но и толику разочарования.

Пусть это и был кошмар, но в самом конце уходить ей не хотелось. Слишком правильным казалось быть в тех призрачных объятиях. Слишком уютно в них было.

— Да ты влюбилась, — ворчит она вслух, прикрывая ладонью глаза. И растерянно хмурится, прежде чем продолжить: — Понять бы ещё в кого.

Память играет с ней злую шутку. Вместо хоть каких-то деталей скрытой темнотой чужой внешности вспоминаются кровавые разводы на стенах, багровые капли на полу и тонкие израненные пальцы, цепляющиеся за край операционного стола, оставляя алые следы.

Тошнота из кошмара вновь возвращается, на этот раз в реальности.