Девушка для Монстра

Резкий автомобильный сигнал вырывает Динку из воспоминаний. Она морщится и моргает, растерянно оглядываясь. За окном автобуса в сгустившихся сумерках горят яркими точками фонари. Некоторые в отдалении кажутся ей чужими глазами, смотрящими из темноты, но это уже даже не вызывает привычного холодка страха.

Мизинец на правой руке начинает покалывать и Динка привычно его трёт, стараясь отвлечься и от воспоминаний и от собственных мыслей.

Охотнику нужно ненавидеть тварей тьмы, ну или хотя бы понимать, что они опасные чудовища.

Они причиняют вред людям, такова их природа. Однако вспоминая их там, в клетках, истощённых и измученных, не получается видеть в них зло.

«Где моя мама?..» — всплывает в памяти тонкий голосок и Динка утыкается носом в рюкзак. Она понимает, что маленький наг ещё вырастет, возмужает и, заматерев, станет опасен. Знает, что кто-то из его вида не так давно едва не вскрыл отца. Но сейчас у неё не получается видеть в нём кого-то, кроме маленького, перепуганного ребёнка.

«Не вырастет и не возмужает… в формалине», — поправляет она себя, прикусывая костяшку указательного пальца.

В глазах от этой мысли нестерпимо щиплет от рвущихся наружу слёз.

* * *

Свою остановку она благополучно пропускает, опомнившись и выскочив только на следующей. Перебегает дорогу на уже мигающий зелёный и углубляется во дворы.

Этой дорогой она тоже не раз ходила, хоть она и длиннее, но привычная. Да и фонари тут попадаются куда чаще, чем по обычному маршруту. Поэтому Динке совсем не страшно в сумерках, хотя теперь она как раз знает, что действительно может скрываться в сгущающейся тьме.

А может, сегодня она как раз и хотела бы встретить кого-то из тьмы. После её поступка (или скорее бездействия) теперь это показалось бы Динке какой-то странной… справедливостью? На душе было так паршиво, что казалось нормальным позволить судьбе решить вопрос её собственного выживания.

Поправив лямки рюкзака, Динка снова сворачивает, выходя из чужого двора к закрытому в это время детскому садику.

Тут свет гораздо тусклее, фонари стоят слишком далеко и освещают по большей части лишь огороженную металлическим забором территорию. Однако и его хватает, чтобы страх так и не пришёл.

Ей не хочется ни домой, ни куда-либо ещё. Поэтому Динка медлит и совсем неторопливо идёт по слабо подсвеченной дорожке вдоль садика.

Ощущение чужого взгляда приходит, стоит ей войти во двор. Сначала едва заметное, словно вернувшаяся паранойя, оно быстро становится постоянным.