Девушка для Монстра

Он совершенно не выглядит опасным, скорее оглушённым падением, испуганным и растерянным. Но это он — «объект», который надо «нейтрализовать».

— Где моя мама? — поднимая на неё взгляд, вдруг тихо спрашивает маленький наг. Слова он произносит с лёгким шипением, но при этом вполне внятно и разборчиво. — Хочу к маме...

В необыкновенных глазах легко читается смешанный с надеждой страх. У Динки сердце болезненно сжимается в груди, и она, не задумываясь, непроизвольно делает шаг в его сторону. Только подойти так и не успевает.

Они оба вздрагивают, когда громко хлопает невидимая глазу дверь за поворотом. Динка знает, кто сейчас появится и, впервые с тех пор как осталась в этом коридоре одна, совсем не хочет, чтобы вообще хоть кто-то приходил. Но, увы, этому желанию не сбыться.

Нажёнок испуганно шипит и бросается назад в тёмную дыру вентиляции, но уже поздно. У Игната реакция оказывается куда как быстрее и стреляет он, не произнося ни звука.

Динка видит, словно в замедленной съёмке, как тот вскидывает руку с оружием, но помешать не успевает.

Выстрела она почему-то не слышит, только видит, как маленький наг вздрагивает и почти тут же оседает на пол. До слуха доносится лишь дребезжание потревоженной его падением вентиляционной решётки.

— Мелочь, — отмечает Игнат, приближаясь. Оглядывается на так и застывшую столбом Динку и хмурится. — Ты в порядке?

— Он живой? — выходит как-то сипло и надтреснуто. Сердце колотится в горле, не давая сглотнуть.

— Живой, что ему будет, — ворчит Игнат, поддевая носком ботинка покрытый пыльным пушком хвост. — Надо же, совсем мелкий, стоило ради такого вообще тревогу поднимать? И нахрен было пугать когтями и зубами? Такой разве что палец пожуёт, — он наклоняется, выдёргивает из тощего тельца дротик с транквилизатором. Затем отцепляет от решётки запутавшийся кончик хвоста и тянет, видимо намереваясь таким вот образом и транспортировать нага до места назначения.

— Стой! — Динка и сама удивляется громкости голоса.

— Чего? — хвост Игнат не отпускает. Так и распрямляется, удерживая нага едва ли не за самый кончик, отчего тот повисает безвольной куклой, касаясь пола только головой и лопатками.

— Можно я его понесу? — дрогнувшим голосом уточняет Динка. Нажонок её совсем не пугает, хотя должен бы. Скорее он вызывает странное ощущение неправильности. Маленький, слабый... он вряд ли причинил бы кому-либо вред.