Девушка для Монстра

— Ты и так на взводе была. А сработал ли отвар я так и не понял, не до того было.

— Твоя бабушка порой варила нам с семьёй отвары по своим рецептам, — добавляет Всеволод.

«И они действовали?» — заинтересованно повисает в воздухе. Тому, что Всеволод Анатольевич общался не только с отцом, но и с бабушкой, Динка уже даже не удивляется, но выводы из слов оборотня делать не торопится. Словно поняв это, он продолжает:

— И они вполне работали.

— Концентрация трав там была гораздо выше, — вдруг тихо и хрипло со сна уточняет её отец.

Динка тут же снова оборачивается, тревожно наблюдая за тем, как он, морщась, поднимается и закутывается в накинутый плед, хотя в машине и тепло.

— Так что для таких как ты, Лад, это скорее просто чаёк.

— Тоже неплохо, — Всеволод Анатольевич протягивает руку и Динке ничего не остаётся, как вложить в неё бутылку. Сама она сползает по спинке сиденья вниз, пытаясь последовать доброму совету и чуть-чуть поспать.

Увы, это никак не получается. Динка то задрёмывает, то снова выныривает в реальность, щурясь на свет пролетающих мимо фонарей.

Ей снятся обиженные лица подружек, с которыми она попрощалась письмом, а не лично или хотя бы по телефону. И мать, с которой тоже не получилось попрощаться вживую: ей так же достанется лишь исписанный тетрадный лист, который сегодня доставит почтальон, да пустая квартира.

Динке отчаянно больно и стыдно из-за того, что всё так вышло. Она даёт себе зарок обязательно позвонить откуда-нибудь из кафе или гостиницы, когда они доедут до ближайшего города.

Просто услышать родной голос и сказать, что всё в порядке. Успокоить хоть немного.

«Если она, конечно, беспокоится...» — мелькает неприятная мысль, но сразу исчезает. Динка просто не верит, что матери действительно может быть всё равно.

Она смаргивает вновь набежавшие слёзы. Бездумно царапает основание мизинца ногтем, ища в этом жесте привычное успокоение, но вместо этого вздрагивает от раздавшегося рядом нервного шипения.

— Не делай так больше. Хотя бы не тогда, когда я за рулём, — как-то напряжённо-тихо просит Яромир.

С трудом сглатывает и вновь отворачивается от непонимающе уставившейся на него Динки к пустому в этот час шоссе.

— Как «так»? — она растирает лицо ладонями, пытаясь прийти в себя. Снова что-то происходит, а значит — не до сна.

— Не царапай метку. Это... — новый непонятный взгляд: — ...отвлекает.

— Какую ещё метку?

Самобичевание по поводу оставленных позади близких отступает на второй план.