Девушка для Монстра

А у них совсем нет времени. Он не говорит об этом, но всё ясно без слов.

— Ждём максимум до рассвета, не дольше, — наконец выставляет он рамки, и Динка зажмуривается до боли. А если она не придёт? Они не смогут взять малыша с собой, это слишком опасно, да и жестоко увозить его от матери... В носу колет от подступающих слёз, а внутри тихо и пусто, словно выгорело всё после страхов и напряжения последней ночи.

— Она обязательно придёт, — тихо шепчет Динка, открывая глаза. И непонятно кого больше успокаивает — маленького нага, ждущего свою мать, или себя.

И она действительно приходит. Появляется из темноты с подветренной стороны, так что первым её чувствуют даже не настороженные оборотни, а родное дитя. Такая же грациозная и грозная, какой Динка её запомнила. Пугающая, если бы у неё сейчас остались на это силы. Длинный мощный хвост извивается, толчками продвигая устало сгорбленное тело вперёд, тряпица, прикрывающая грудь, пропитана чем-то тёмным, Динка подозревает, что кровью, такие же тёмные разводы на коже.

Динка невольно задумывается, какого цвета кровь у нагов. Такая же красная или всё-таки нет?

Внутри маленькой искрой вспыхивает желание помочь. Но она не знает, как отвары могут подействовать на подобного нелюдя, поэтому к оставшимся бутылочкам не тянется. Лишь отпускает извертевшегося ужом малыша с колен, позволяя ему поспешить к матери.

— Она на нас даже не шипит, — тихо удивляется Яромир, успевший выбраться из машины и подойти, чтобы тоже понаблюдать за воссоединением. — А ведь я её использовал.

— Она просила меня о помощи, — задумчиво отзывается Динка, встречаясь взглядом с обнимающей ребёнка нагиней. Та едва заметно склоняет голову, прежде чем отвернуться и вместе с ним исчезнуть в тенях. — Ни к чему шипеть.

— Что?!

Динка вздрагивает от неожиданно резкого вопроса. Оборачивается к удивлённому Яромиру. Он так сильно сжимает пальцами открытую дверцу, на которую опирался, что на той могут остаться вмятины.

— Поехали, по пути расскажешь свою историю. Яромир, садись, — командует не столько впечатленный Всеволод.

Воссоединение нагов явно волнует его меньше утекающего времени. Отец Динки и вовсе не просыпается, только ворочается, устраиваясь поудобнее.

* * *

Когда они выезжают из города, Динка наконец осознаёт, что всё закончилось и выдыхает с облегчение. А затем невероятная многодневная усталость накрывает её словно тяжёлым душным одеялом. Давит на плечи, заставляя ссутулиться на сиденье.

А следом за ней приходит тихая грусть.