Девушка для Монстра

Яромир устало вздыхает:

— Слушай, ну правда, лучше за своим зверем последи.

Это не звучит как оскорбление, скорее как констатация факта, но Динке всё равно хочется дать ему подзатыльник.

— Я не… — начинает было вновь безвольной тряпочкой повисший на плече Александра Игнат.

— Похоже, что только ты в этом ещё сомневаешься, — вот теперь Яромир явно вредничает — видимо, услышал-таки фразочку про клетку и обиделся за отца.

Динка не задумываясь тянется и дёргает его за ухо. Когда Яромир оборачивается к ней, то выглядит почти смущенным.

— Прекрати, а? — просит она, намекая, что у них тут и без того достаточно проблем.

От осознания, что отец живой напряжение потихоньку отпускает и начинает мелко потряхивать. Динка не знает точно, что с ним, почему закрыли дверь, но главное — они его нашли.

Хочется прислониться к стене или любой другой опоре, но за спиной рюкзак с маленьким нагом и она не может позволить себе этой слабости. Ничего ещё не кончено.

Они ещё отсюда не вышли.

— Мышка? У тебя случайно нет чего-нибудь обезболивающего? — отвлекает её от мыслей Александр, невольно напоминая тот давний случай на патрулировании.

— А хуже не станет? — она сразу догадывается, что спрашивает он не для себя. И косится на Яромира, единственного тут, кто может хотя бы предполагать.

— Куда уж хуже… — тоскливо комментирует теперь сидящий у стены Игнат, заматывая руку откуда-то добытым платком.

Яромир разводит руками и Динка решает рискнуть. Тянется к кармашкам, даже не спуская рюкзак на пол, она и так помнит, куда что распихала.

Выдает пациенту пару маленьких бутылочек с обезболивающим и восстанавливающим силы. В конце концов, ядовитых трав там нет, а Игнату в таком состоянии сейчас и просто лишняя порция жидкости не помешает.

«Может и отцу тоже...?» — она уже тянет руку к двери, когда та сама открывается, являя взору Всеволода Анатольевича, поддерживающего всё ещё бледного до синевы отца Динки.

— Пап, — облегчение горячей волной проходит от макушки до кончиков пальцев. Она касается плеча отца, чтобы убедиться, что тот действительно настоящий, реальный.

И судорожно сглатывает, когда ответно коснувшаяся её рука оказывается в следах не до конца стёртой крови. Дёргается взглядом к двери в палату, но та снова закрыта, не позволяя увидеть спрятанные там тайны.

— Всё хорошо, — не очень убедительно говорит отец. — Как нам отсюда убраться?

— Как и вошли. Там чисто должно быть, — пожимает одним плечом отец Яромира. — По крайней мере, было.