Девушка для Монстра

— как-то тоскливо произносит у неё над ухом Александр, а затем коротко и зло кашляет снабженный глушителем пистолет.

И тишина взрывается грохотом.

Чужая рука толкает Динку вниз, когда совсем рядом с визгом пролетает пуля. Она отшатывается, падая на ступеньки спиной, хватается за пистолет, но стрелять в ответ кажется невозможным. Это же люди, свои. Может быть, они просто не понимают...

«Конечно, не понимают. Если они охраняют исследовательский отдел, эту камеру пыток, каждую ночь, какое уж тут недопонимание», - вспыхивает в сознании холодная и злая мысль, но превратить её в действие она уже не успевает.

Динке кажется, что всё происходит словно в замедленной съёмке. Цветной раскадровкой под грохот выстрелов и собственного сердца проносятся картинки реальности. Вот пока незамеченный выходящими Яромир сбоку подныривает под чужую руку с оружием, снося человека словно живой таран. Динке даже кажется, что она слышит за громыханием глухой рык. Вот Александр вновь вскидывает пистолет на уровень груди и стреляет.

Как всегда невозмутимый, только губы плотно сжаты, челюсти стиснуты до желваков. Так ли ему просто убивать бывших своих, как кажется? Но другого выхода нет, для него они сейчас враги.

«Для нас враги. Для нас всех», — сглатывая сухим горлом, поправляет себя Динка.

Тишина после грохота выстрелов резко врывается в сознание, разрывая застывшее время и снова ускоряя его до привычной скорости. Динка оглядывается на сумрачного, но вроде бы целого Александра, затем инстинктивно ищет глазами Яромира.

«Надо было отдать моё оружие ему, о чём я только думала?!» — бьётся в голове отчаянная мысль.

Поспешно поднимаясь, Динка больно прикладывается плечом о выступающие перила. Шипит от боли, но всё-таки достает пистолет. Вот только оружие теперь уже вряд ли понадобится.

Всё уже кончено.

Вход в коридор исследовательского отдела завален трупами — внезапная и, как оказалось, небольшая группа охраны вся полегла. Переступая быстро растекающуюся лужу крови, Динка старается не думать, точно ли все мертвы или кому-то ещё можно помочь.

Вот только чёртов дар снова активизируется не вовремя. Картинки накладываются одна на другую, и она видит разноцветные всполохи поверх обстановки, больше похожей на бойню.

У двух лежащих в проходе мужчин дыры в груди и остались лишь быстро затухающие ручейки внутреннего сияния. Им уже не помочь, даже если бы она хотела. Динка отворачивается, сдерживая тошноту, но натыкается на следующего, изломанной куклой лежащего у стены.