Девушка для Монстра

И звонок отцу не даёт результатов — никто не берёт трубку.

Теперь уже ей становится по-настоящему страшно. Словно её семья внезапно исчезла без каких-либо объяснений, позабыв её саму.

Позвонить матери Динка не успевает. Резко оборачивается, едва не подпрыгнув, когда со стороны двери слышится шуршание. В тишине квартиры щелчки проворачиваемого в замке ключа звучат почти оглушительно. Динка невольно сжимает пальцы в кулак, зажав в них собственную связку словно своеобразное оружие.

Она ожидает и отчасти надеется увидеть отца, но в квартиру заходит мать.

Она непривычно сутулится, нервно запирает за собой дверь на оба запора и, кажется, даже не замечает включенного в коридоре света. И тоже вздрагивает, обернувшись и увидев стоящую на пороге кухни Динку.

— А, это ты. Рановато. Есть будешь? Я сейчас приготовлю...

— Что-то случилось? — слова даются Динке с трудом. По спине вновь ползёт тот неприятный холодок, который она ощутила, звоня в пустую квартиру. Мать выглядит не просто усталой, а какой-то осунувшейся и даже немного постаревшей.

Динке непривычно видеть её такой и это ещё больше тревожит. Она просто не понимает, что ещё могло случиться.

«Неужели на неё так тяжело повлиял разговор с отцом?»

— Всё нормально. Отец попал в больницу, но там ничего серьёзного. Лёгкая травма, видимо снова где-то на работе зацепило...

Мать ещё что-то говорит, Динка видит, как открывается и закрывается её рот, но ничего уже не слышит. Перед внутренним взором проносятся увиденные во сне и наяву картины: умирающий Игнат с россыпью алых искр на рёбрах, Яромир с развороченной выстрелом грудной клеткой и остекленевшим взглядом, маленький наг на хирургическом столе, всё ещё живое и бьющееся сердце в руках.

Теперь эту жуткую галерею дополняет ещё одна, пока что полностью сотканная воображением: отец, опутанный трубками капельниц в больничной палате, бледный, едва дышащий. Слабый...

Боль словно стальным обручем сдавливает грудь, не позволяя вдохнуть, а в голове бьётся одна паническая мысль — сейчас они никуда не поедут.

Даже если мать согласится, Динка ни за что не бросит отца один на один с Орденом.

И спустя одно долгое мгновение всепоглощающего ужаса сквозь шум крови в ушах до сознания вдруг добирается приглушённый расстоянием и закрытым окном, но отчётливый и пробирающий звук — заливистый волчий вой. Динка, даже не глядя, знает, кто именно поёт эту песнь и от этого паника немного отпускает и на душе становится хоть чуточку, но теплее.