Девушка для Монстра

Ужас затапливает сознание, крик рвётся из груди, но его останавливает единственная засевшая в голове мысль: «Они могут услышать».

Если они уже закончили с Игнатом, то нетрудно догадаться, кто будет следующей жертвой.

Динка срывается на бег, едва оказавшись за пределами палаты. Чуть не падая, вылетает на лестничную площадку и несётся вниз, подгоняемая нарастающим ужасом.

Скорее, скорее к отцу, который тоже в их списке! Скорее домой!

Но полутёмные коридоры клиники почему-то кажутся бесконечными. Она вскрикивает, внезапно налетев животом на что-то, на проверку оказавшееся больничной каталкой.

Инстинктивно пытается оттолкнуть препятствие — и ладони погружаются во что-то тёплое и влажное. Придушенный вскрик умирает в горле, так и не родившись, когда она понимает, во что именно окунулись руки. Алая липкая кровь покрывает их ровным слоем словно жуткие перчатки, не оставляя ни одного чистого участка. Но Динка тут же забывает об этом и в ужасе зажимает рот грязной ладонью, когда перед глазами встает картина полностью. И она понимает, что снова опоздала. Не успела предупредить... уберечь...

— Па... па...

Она даже не замечает, что плачет. Чувствует лишь, как течёт по щекам горячая влага, к подбородку становясь ледяной.

На лице отца нет безмятежности как у Игната, в его чертах застыли боль и злость. Он до последнего смотрел на своих мучителей, и кто знает, кого именно видел перед собой. Грудная клетка так же вскрыта, но в этот раз зияет кровавой пустотой, словно кто-то старательно её вычистил, убрав все внутренности.

«Если бы ты поторопилась... — звучит в голове чужой обвиняющий голос. — Если бы была расторопней...»

Динка вздрагивает, оглядываясь.

— Оно могло бы биться! — голос теперь звучит не в голове, а словно отовсюду одновременно. Динка не понимает о чем речь ровно до того момента, пока не ощущает в другой руке нечто тёплое и пульсирующее.

Опускать взгляд жутко, но и не посмотреть невозможно.

Она вскрикивает от ужаса, инстинктивно отбрасывая кошмарный «подарок», и отступает, как мантру шепча успокоительное «Нет».

Обнажённое сердце падает на пол, вопреки всем законам биологии продолжая сокращаться.

— Он мог бы жить, — продолжает всё тот же голос. — А теперь нет. Как и ты!

Её вдруг вздёргивает вверх и распинает в воздухе неведомая сила. Бросает назад, прижимает к холодной поверхности, не давая ни крикнуть, ни шевельнуться. Что-то невидимое давит на грудь, сковывает по рукам и ногам, сжимает горло тисками.