Девушка для Монстра

.

Именно в этот момент где-то в отдалении раздаётся выстрел. Едва различимый за шумом разошедшегося дождя. И Иван готов поклясться, что слышит тихий скулёж, хотя и понимает — это невозможно. Не с такого расстояния.

Всеволод тут же рвётся к двери, сбивает металлический крючок, который лишь недавно успел накинуть. Иван теряется лишь на пару мгновений. Примерно столько, сколько требуется Всеволоду, чтобы потянуться к завязкам домашних штанов.

И всё же успевает схватить Всеволода за запястье раньше, чем тот наделает глупостей.

Дёргает на себя, заставляя развернуться, и заглядывает в мерцающие серебром глаза.

— Не пори горячку! Обезумевший от злости ты ей точно не поможешь. Ты вообще уверен, что это за ней?

И получает в ответ глухое рычание, с трудом разделяющееся на слова:

— Не... важно. Должен… пр-ровер-р-рить. П-помочь…

Иван вполне понимает его порыв. Но опасается, что уже поздно. И что риски сейчас гораздо выше, чем одна жизнь. Он даже не отшатывается, хотя и выучка и инстинкт требуют отскочить, уйти от очевидной опасности.

Даже пальцев не разжимает, хотя и понимает, что поступает отчасти подло. Где-то там, в лесу, возможно, всё ещё борется за жизнь, уходя от погони, Надия. Но если отпустить, то под выстрелами вскоре будут метаться уже две обезумевшие серые тени.

— А если попадёшься сам? Ты готов оставить сына одного? Со мной? С охотником — тихо, но вполне различимо для чуткого волчьего слуха, уточняет он, пробиваясь к чужому разуму сквозь буйство инстинктов.

Срабатывает — серебряные глаза светлеют.

— Ты не обидишь его, — уверенно отзывается Всеволод. И Иван сам не знает, что он имеет в виду — пару часов сейчас или всё оставшееся время взросления маленького ёршистого волчонка. Но знает, что готов на оба варианта, хотя второй и мечтает предотвратить.

— Если тебя убьют, он останется один, - в качестве последнего напутствия, прежде чем разжать руку.

— Я не подставлюсь, — рычит Всеволод уже разумно, но явно теряя последние остатки терпения. — Обещаю, что вернусь..

. за сыном.

— И ещё, — бросает Иван уже ему вслед. — Даже если... даже если Надию не спасти, ты не будешь сегодня мстить.

— Спасаешь своих? — сверкает нечеловеческим взглядом через плечо Всеволод.

— Избавляю себя от нагрузки в виде невоспитанного волчонка.

Всеволод передёргивает плечами:

— Жди десять минут, если нет — забирай Яромира и уходи. Мы найдём вас.

Иван не смотрит, как он превращается. Это кажется чем-то личным, интимным, за чем неприлично подглядывать.