Не хочу быть богом

А потом… Что случилось потом? Неужели ему хватило сил, чтобы дойти до сторожки? И рана… Парень провёл рукой по правому боку. Он помнил, как его обожгло острой болью, когда острые медвежьи когти прошли сквозь ткань куртки и разрезали плоть. Тогда ему показалось, что рана смертельна и ему не выбраться. Сейчас же Андрей ощущал под пальцами лишь четыре полностью затянувшихся шрама. Этого не может быть! Неужели его нашёл отец и притащил сюда лекаря? Или? Алекс? Да нет, чушь… Алекс не способен на такое. Даже если предположить, что тот нашёл его, раненого, в лесу и притащил в дом, что уже почти невозможно, исцелить раны ему было точно не по силам.

Раньше… Возможно ли, что парень настолько изменился? Андрей задумался, вспоминая, что уже думал об этом. И пришёл к какому-то выводу. Но к какому?

Можно ли верить Алексу Морозову? Нет! А если он изменился? Совершенно внезапно и непредсказуемо? Что с ним случилось? Зачем он спас Андрея? Ведь он знает о его местонахождении и может выдать. Неужели Алекс ему поверил? Поверил данному слову? Или, как обычно, ведёт свою хитрую игру? Скорее, второе.

Значит, надо подыграть, но быть начеку, чтобы не попасть в просак. В конце концов, тот не сделал пока Андрею ничего плохого, даже наоборот, спас. Подумать только, он, Андрей Воронцов, обязан жизнью Алексу Морозову! Судьба, видимо, посмеяться над ним решила…

Парень осторожно сел, прислушиваясь к реакциям своего тела, затем встал с кровати. Потянулся, присел, сделал несколько упражнений из ежедневного комплекса, что привык выполнять по утрам.

Тело немного болело, словно после чрезмерной физической нагрузки, но с ним всё было в порядке.

«Надо пойти, поздороваться с Алексом и поблагодарить за спасение» — подумал парень, но не сдвинулся с места. Благодарить Алекса? За что ему это всё? И что тот, вообще, там делает? Правда, дрова рубит? Снова будет мясо на костре жарить? Андрей вспомнил вчерашнего кролика и скривился. Надо, наверное, показать парню, как пользоваться печкой. Андрей надел запасную футболку и свитер, порадовавшись, что догадался взять их, затем потянулся к вешалке за своей курткой, но, не обнаружив её на месте, вышел за порог в чём был.

И тут же замер в изумлении, а руки сами потянулись взять ружьё, которого у него сейчас не было.

Алекс разделывал медвежью тушу. И делал это очень умело. Он уже снял шкуру и вынул потроха, которые сейчас совершенно без страха скармливал пятерым волкам, стоящим перед ним без каких-либо признаков агрессии.