Танец Воды

- Я буду вынужден доложить об этом коменданту, – предупредил помощник.

- Докладывайте, – пожала плечами девушка. – Но сначала проводите меня к пленному… Нет времени рассуждать! Уже почти полдень.

Расторопный помощник предложил свои услуги переводчика, но Сая отказалась – изучение нардана не прошло даром, ее словарный запас позволял вести простой разговор, а посторонние уши были лишними.

Пленного содержали в одной из легионерских казарм – видимо, комендант не осмелился затолкать племянника райгонского императора в карцер.

Девушка оказалась в длинной, грубо вырубленной в скале казарме: койки в два ряда, пара лавок, между ними стол с дрожащей на сквозняке лучиной… Сквозняк? И верно – под потолком виднелись узкие отверстия вентиляции. Клопиный рай.

Темнота в глубине казармы зашевелилась: с дальней койки поднялся человек.

- Кто вы такой? – резко спросила Сая.

Тусклый свет не скрыл насмешку в глазах назара.

- У вас плохое произношение, – сказал он на чистейшем эндарии. – В столь простой фразе вы перепутали все тоны!

Сайарадил не стала спорить: тональный райгонский язык был для нее сущей пыткой. Пленник между тем прошелся вперед, по-кошачьи тихо ступая по полу. Сая вскинула руки, предупреждая его; назар замер на месте и учтиво улыбнулся.

- Я лишь хотел ответить на ваш вопрос. Мое имя – Линг-о-Тай из рода Чоу… О, не стоит! – воскликнул он, едва Сая открыла рот. – Вы не нуждаетесь в представлениях. В республике, где чернь попирает традиции предков, а знать погрязла во всех мыслимых пороках, вряд ли сыщется кто-нибудь, похожий на вас, белолицая дева. Адепт, предавший учителей, – женщина, ведущая в бой легион… В Райгоне ходит много слухов о вас, Сайарадил Вэй.

- У меня на родине тоже болтают немало, – пожала плечами Сая, не спуская глаз с говорливого пленника.

Он оказался невысок ростом, черноволос и тонок в кости – типичный назар, которому на вид можно было дать как семнадцать, так и тридцать лет. Но Сая не смотрела на его лицо – она заглянула прямо в глаза. Мир, открывшийся ей, резко отличался от видимой картинки. Перед ней стоял хладнокровный, уверенный в собственной силе и правоте человек, по-своему справедливый, но не прощающий чужих ошибок.