Танец Воды

Косой – контрабандист, с которым Райзаб вел дела, – клялся, что в начале осени груз доставят в Сарла́к – приграничный городок, расположенный вдали как от сражений, так и от властей, и потому идеально подходящее для серьезных дел. Встретить груз было обязанностью Сантара; правда, он намеревался отправиться в Сарлак немного позже, но жизнь внесла свои коррективы. Сантар был даже рад, что приедет на место чуть раньше назначенной даты: возможно, к тому времени проклятая лихорадка отступит, и его перестанет скручивать по несколько раз на дню.

***

Вид у новобранца Фридо Лорка был несчастный. Возвращаться в легионеры он не желал, и стражникам, явившимся к нему домой, пришлось мотивировать новобранца кулаками. Правый глаз Фридо опух и не открывался, а под левым красовался багровый, желтеющий по краям фингал. Этим своим единственным видящим глазом новобранец уставился на стоявшую перед ним Сайарадил так, словно та была пришлым духом.

- Как?.. – выдохнул он.

- Переодевайся, – велела Сая, сунув ему в руки узел с одеждой.

Уговаривать Фридо не пришлось. Наскоро переодевшись в ближайшей палатке, он хотел было сдать оружие, но Сая остановила его.

- Брось все здесь. Капюшон на голову. Не отставай, – отрывисто приказала она и быстро зашагала по палаточному городку.

Фридо послушно двинулся следом; оказалось, он здорово припадает на правую ногу.

- Госпожа, не будет ли хуже? – робко прозвучало из-под капюшона.

Сая поняла – он переживает о родных.

- Не волнуйся. Твоя семья покинула Эндрос. Они в родовом поместье Вэй, никто их не тронет. А за тебя я заплатила золотом центуриону. Он внесет твое имя в списки убитых после первого сражения… Но все же лучше уйти тихо, не привлекая внимания.

К ночи стало ясно, что Фридо не может ехать дальше. Проведенный верхом день оказался сущей пыткой для его ноги, отбитой заботливыми сапогами серой стражи. Пришлось спешно искать ночлег. Погода позволяла заночевать на улице, но Фридо требовался уход и теплая постель.

К полуночи их четверка въехала в захолустный городишко Сарлак.

До войны здесь проживало около двух тысяч человек; сейчас осталось меньше сотни. С началом войны многие сорвались с родных мест и ушли вглубь страны – подальше от восточной границы.