Отступники

Илия улыбнулась и твердо ответила:

- Не волнуйся, обо мне есть кому позаботиться.

Вышло слишком оптимистично, но даже поняв, как это звучит, улыбаться она не перестала. Как и ожидалось, женская половина семьи чрезвычайно оживилась.

- И кто он? – полюбопытствовала Марисель, непроизвольно прикладывая к животу ладонь, как делала весь вечер. Будто убеждалась, что все в порядке.

Илия задумалась. Совершено невозможно было признаться, кто он. Если бы они жили рядом, она бы ни секунды не сомневалась, а просто познакомила, так как была убеждена, что к Кариену невозможно остаться равнодушным.

Но сейчас о его принадлежность к демонам упоминать не стоило. Чего этим можно добиться? Только очень сильно напугать, ведь какой человек в здравом уме допустит мысль, что твой ребенок проживает с демоном?

- Он живет в мире дакс и он, пожалуй, самый лучший, - сказала, наконец.

Мама расслабилась и засмеялась. Похоже, решила, что раз он живет у дакс, то и сам принадлежит их расе.

- Так все говорят вначале, пока самый лучший не начинает разбрасывать по комнате грязные носки.

Привычная шутка вызвала привычную реакцию – папа мудро проигнорировал, Патрик неуверенно улыбнулся, словно к данному вопросу никакого отношения не имел, Марисель согласно хмыкнула.

Илия никогда не могла понять, что такого ужасного в грязных носках. Ведь она тоже не идеальна? Загорает без купальника, чай любит пить из старой кружки с трещинами на глазури, а просыпаясь утром, выходить босиком на веранду, чтобы насладиться теплым деревом под ногами.

- Ну он, конечно, бросает носки посреди комнаты, но всегда в одном и том же месте, так что никаких неожиданностей, - заверила.

И мама светилась, смотря на мягкую улыбку дочери, такую искреннюю, что отражается глубоко в глазах и молча гладила по руке, словно все понимала…

- Когда-нибудь познакомлю, - добавила Илия и удивительное дело… покраснела.

Еще кусок пирога все-таки пришлось съесть.

Разошлись они только когда обнаружили, что Илия с блаженным видом заснула на плече у мамы.

Утром в ее бывшую комнату, которая вскоре станет детской, пришла Марисель. Дверь хлопнула таким знакомым звуком, что невозможно было не рассмеяться. Сестра стояла посреди комнаты и держала в руках завернутую в плотную коричневую бумагу картину. И гадать не нужно – это мог быть только домик в лесу, потому что больше не было ничего, что имело бы в такой момент значения.