Цитадель: дочь света (книга 1)

- А пес? Мне кажется, что белки сотни лет не живут?

- Это не просто пес, а Пес из эльфийских. Скажем так, из пробной партии. Эти одинаково свободно служат и ангелам, и демонам. Немного их осталось с прежних времен. Где-то есть великий конь,  есть великий сокол, пес – вот он, перед тобой.

- А кошки нет?

- И кошка есть, наверное.

- И тебя он совсем-совсем не интересует?

- Ну почему, интересует. Только он равен нам. Его не так-то просто разговорить. Меня он за равного себе не считает, а ты – смотри-ка, удостоилась чести с ним поговорить.

- Эй, светлые, нас кормить сегодня будут? – прервали нашу беседу воины.

И в самом деле – очередь нашей компании готовить завтрак. Совсем из головы вылетело! Эх, жизнь моя жестянка!

Глава 20. Ведьма

Ворча и хмурясь, я оторвала свой зад от бревнышка, на котором сидела, и поплелась за хворостом. Эльф вызвался напечь лепешек, у него хорошо получается.  Нынче с выходом задержались. Пока закопали ночную гадость, пока погрузились, пока эльф подлатал тех, кого вчера недолечил… Как выяснилось позже, на все воля Божья, ибо выйди мы на пару часов раньше, как обычно, то у нас не появилась бы пара интересных попутчиков.

Первым костер учуял  пес.

- Костер, костер! – залаял он. – Дым!

- Дым, костер, – пожал плечами Аарон. – Ну и что? Тут деревня недалеко.

- Это особый костер, тупица, – тявкнул пес. – Осина, можжевельник, ель… Ни о чем не говорит?

- Ведьму жгут, – побледнел эльф. – Надо разобраться.

Он взглянул на начальника охраны, в его наивные и чистые голубые глаза, и понял, что тут ему помощи не предложат.

- Галла? – неуверенно спросил он.

- Конечно, – кивнула я.

Очевидно, эльфу здорово не хотелось соваться в крестьянские разборки одному, но честь требовала хотя бы взглянуть, что происходит.

- И я с вами, – мгновенно вскочил с телеги Павел, до этого старательно притворявшийся спящим.

Стражники пообещали двигаться медленно, как черепахи, купцы заворчали, а мы сели на лошадей (я ухватилась за Аарона) и поскакали в сторону деревни.

Увиденное ужаснуло даже меня, черствую и холодную дочь перестройки.

На помосте стояла женщина, привязанная к столбу. Вокруг был приготовлен костер из еловых веток и прутьев. Женщина когда-то была эльфийкой – уши острые, лицо красивое, тонкое, да и фигурка явно эльфийская – тонкая, гибкая. А вот глаза такие бордовые, волосы черные, вьющиеся, до пояса, сама вся смуглая, как цыганка. На голове рожки, и хвост дрожит, дергается. Нервничает, ага. Костер-то вяло, но горит.