Цитадель: дочь света (книга 1)

- Нет, но… 

- Ты полюбила его за шрамы?

 - Какие шрамы? – удивленно спросила Ника. – Разве что в душе. Я не вижу его шрамов. Для меня он красивый.

 Это правда. Ника не видела шрамов Сергея и всегда удивлялась, когда ей про них говорили. Впрочем, Ника была странная. Как и все мы. Меня она уверяла, что у меня татуировка на лбу – сине-зеленая вязь, светящаяся в темноте. Я всегда смеялась над этой фантазией. Когда я показывала ей фотографии Сережи – она плакала… 

- Ух ты! – выдохнул князь времени.

 - Ваша – это чья? – опасливо спросила Ника, прижавшись к Сергею. 

- Странствующих во времени! – Оскар явно был потрясен. – Так ты видишь его без шрамов?

 - Не совсем, – тихо сказала Ника. – Щека изуродована. Левая. И половины уха нет. 

- Кто-то из моих явно бывал в ваших краях, – хмыкнул Оскар. – Ты совсем человек, но сила есть. 

Это потрясающе! Мне показалось, или в глазах его блеснули слезы? Я стиснула зубы.

- Тебе повезло, человек, – хмуро взглянул на Сергея Оскар. – Не будь она твоей…

 - Считай её своей сестрой, – посоветовал Сергей спокойно. – Ника моя. Или иди к черту. 

- Сам иди к черту, – любезно ответил Оскар. – А лучше к целителю. А то я могу не выдержать искушения. 

Сергей насупился.

 - Не грусти, брат, – с ухмылкой стукнул его по плечу князь времени. – Я могу приблизить смерть твоего отца. До того, как он… Ты согласишься? Но учти, это будет плюс две жены и два развода.

 - Лучше к целителю, – кисло улыбнулся Сергей. – А шрамы он уберет? А то дети пугаются… 

- Тебе же жена сказала – на щеке останется. А вот с ухом что, не понимаю. 

Сергей вздохнул, крепко прижав к своему боку Нику. 

- Успокойся, – прошептал мне на ухо Павел. – Сделай лицо попроще. Он шутит. Он не будет влюбляться в Нику. Он влюбится в тебя. 

- Почему ты так думаешь? – с надеждой спросила я. 

- Ну кто-то же должен! – заржал Паша.

- Ублюдок, – прокомментировала я.

 - Вполне вероятно, – фыркнул он. – Я подозревал. 

- Ты! – резко прервал его веселье Оскар. – Может, объяснишь мне, почему?..

Он обнял за плечи Мариэллу, маленькую и хрупкую по сравнению с ним. Она была как птичка, как воробышек… Я даже не ревновала, потому что Мариэлла была в моих глазах не совсем человек. 

Павел густо покраснел, потом побледнел. 

- Я боялся, – признался он.