Уж замуж... Так и быть!

Я невольно поежилась, покосившись на огромные ручища женщины. Верю, что влепить она может так, что днем звезды увидишь.

— А как Джестер на это отреагирует? — полюбопытствовала я.

— Хозяин мне сразу сказал, чтобы я с тобой построже была, — сухо сказала Энни. — Так что, думаю, ругать не будет. Но, полагаю, подобного развития событий не нужно ни тебе, ни мне. Дурной мир лучше доброй ссоры.

Ах, вон оно как! И я нехорошо прищурилась. Ну Джестер! От тебя я такого не ожидала. Неужели и впрямь ты позволишь своей служанке избивать меня?

— Идем ужинать, — чуть мягче продолжила Энни.

— Остынет все. Невкусно будет. Или опять какую трагедию ломать начнешь?

— Я хочу поговорить с Джестером! — заявила я и с вызовом вздернула подбородок. — Проводи меня к нему!

— Господин строго наказал его не тревожить. — Энни покачала головой. — Когда ему надобно будет — сам придет. Так что не ерепенься.

— Но мне очень надо. — Тембр моего голоса неуловимо изменился. Он еще не вибрировал, как прежде, когда я разговаривала с Агнессой.

Но я знала, что еще немного — и я сумею подчинить Энни своей воле.

Конечно, не хотелось бы прибегать к этому методу. В этом мире подобные чары считаются незаконными, и в свое время Джестер в красках описал, какое наказание следует за подобные шалости.

Однако в такой ситуации пойдешь на крайние меры. Я должна знать, к чему мне готовиться!

— Прости, милочка. — Энни пожала плечами. — Я приказы хозяина не обсуждаю.

— Но мне это правда очень нужно.

А вот теперь прозвучало так, как необходимо.

Воздух вокруг нас неуловимо задрожал, оплетая женщину незримой сетью моих чар. Взгляд Энни начал стекленеть, и я торжествующе усмехнулась, уже мысленно празднуя свою победу.

Как оказалось — слишком рано. В следующий момент я взвизгнула от боли. И не придуманной, а самой что ни на есть настоящей.

В глазницы словно вонзились невидимые раскаленные спины. Виски заломило, перед глазами все побелело в преддверии самого настоящего обморока.

— Что… — сипло выдохнула я. — Что происходит?

Головокружение усилилось многократно, и я бухнулась, лишь каким-то чудом не промазав мимо кровати.

Мелко задышала, словно жестоко побитая собака.

И тотчас же все дурные ощущения мгновенно схлынули, как будто лишь почудились мне. Я неверяще ощупала голову, убеждаясь, что она и впрямь цела. А то мне почудилось, будто она вот-вот лопнет.

— Эй, что с тобой? — уже с настоящей тревогой спросила Энни. — Ты чего так побледнела, милочка? Неужто впрямь дурно?

— Уже не дурно.