Уж замуж... Так и быть!

— Я думал, тебя больше интересует правящий род, — скептически возразил Джестер.

— А меня все интересует, — парировала я. — Знаешь ли, люблю читать.

— Ну и какие выводы ты сделала из прочитанного? — Джестер подчеркнул ногтем указательного пальца фамилию «Гург».

— Вынуждена констатировать, что женщины рода Гург отличаются крайней любвеобильностью, — прощебетала я. — Гессанта родила не от мужа. Розалия — вне брака. Твоя жена на их фоне кажется наиболее порядочной.

Джестер внезапно запрокинул голову и весело расхохотался.

Я с невольным облегчением перевела дыхание. Повезло, что не рассердился.

— Надо же, а я никогда об этом не задумывался. — Джестер прекратил смеяться так же неожиданно, как и начал. Оттер заслезившиеся от приступа внезапного веселья глаза и уже мягче посмотрел на меня. Добавил: — А ведь и впрямь, определенная закономерность просматривается.

— Значит, Розалия действительно родила вне брака? — тут же клещом вцепилась я в нее. — И кто же отец Гессанты?

— Э-э, нет! — Джестер шутливо пригрозил мне пальцем.

— Почившего представителя, — хмуро исправила я.

— Да, но… — начал было Джестер и вдруг замер.

Резко вскинул голову, как будто к чему-то прислушиваясь, и совсем по-собачьи втянул в себя воздух затрепетавшими ноздрями.

Что это с ним?

Впрочем, долго гадать о причинах этого поведения не пришло. Почти сразу в коридоре послышался быстрый топот, Энни едва успела посторониться — и в библиотеку буквально влетел бледный сутулый темноволосый мужчина средних лет в черном фраке дворецкого.

— Господин Курц, — сипло проговорил он, силясь отдышаться после стремительного бега. — Прибыла ваша супруга, госпожа Курц.

Я аж скрипнула зубами от этого представления. Как же все-таки неприятно слышать, что Джестер женат!

— Демоны, — чуть слышно выругался Джестер.

— Госпожа Курц прибыла не одна, — предупредил слуга. — С нею ее отец, Этан Гург.

Хваленое самообладание Джестера едва не покинуло его. Он переменился в лице и так свирепо взглянул на мужчину, принесшего ему дурную весть, что бедняга вновь согнулся в глубоком поклоне.

— Простите, — пролепетал он, лбом едва не стукнув свои колени.