Проводник

Они чувствовали лишь собственный монотонный стук сердец.

Все остановилось как для нее, краснеющей теперь от его пристального взгляда. Так и для него, когда момент опасности прошел и враг их не заметив исчез так же внезапно, как и появился.

Момент опасности прошел, но мужчина казалось не торопился выпускать ее. Он как зачарованный смотрел на то, как бешенно пульсирует голубая жилка у нее на шее. Как медленно спадает краснота ее чистого, почти детского лица, сменяя ее на уже привычную бледность. Его ноздрей коснулся аромат ее кожи.

И он вспомнил других. У каждой женщины свой неповторимый аромат и за свою долгую, почти ставшей вечной жизнь, он повидал их немало. Даже пробовал их на вкус, когда дело касалось очередной любовной схватки. Нет он не съедал их, лишь играл. И им это нравилось. Но уходили они от него чаще не мало помеченными им.

Теперь же глядя на столь хрупкое создание, ощущая ее неповторимый, особенный аромат он сам того не осознавая представил ее в своей спальне...

Кровь отхлынула от лица и он почувствовал пульсирующую боль в голове.

Теряя реальности происходящего взгляд мужчины побрел от виска девушки с выбившей непослушной прядью волос до нежной и тонкой шеи, а затем упёрся в пухлый рот.

Губы ее приоткрылись и он как загипнотизированный не мог отвести от них взгляда. А затем увидел как она шевелит ими, и казалось спустя вечность он наконец осмыслил, что она обращается к нему.

— Мне нечем дышать... пустите!— прокряхтела девушка, пытаясь освободиться из цепких рук мужчины.

Он медленно моргнув сглотнул, при этом чувствуя как пересохло все во рту. Бешенный стук сердца не унимался, стуча о ребра так, что казалось хотело пробиться к выходу вырывая с корнем все внутри.

С трудом он попытался прояснить мысли и выровнить дыхание. На смену ступора, к нему пришла ярость. Он понимал что, а вернее кто всему виной, но признать это самому себе он не мог.

Рэй грубо оттолкнул девушку, которая отшатнувшись глубоко вдыхала вновь ставшим свободным кислород. Мужчина бросил взгляд на ее высоко вздымающуюся грудь, чувствуя как зло в нём граничило с растерянностью.

Схватив запястье Дарьяны он повернул девушку к себе и нависая над ней процедил ей в лицо:

— Впредь, чтобы я не слышал с твоей стороны никакого скулежа! Или как я сказал или остаешься тут на съедение. Решай!

Сказал будто выпленул он ничего не понимающей девушке и не церемонясь более почти волоком повел ее за собой.

На это девушка не нашлась бы возразить, даже если и хотела бы.