Василиса и Кощей

- И куда ваша… дочь утащила Васю? – спросил Кощеев, уже зная ответ.

- К тетушке, - с тоской ответил второй лесовик, похоже, являющийся более мирным и дружелюбным.

- А тетушка у нас?.. – напрягся Кир, еще больше подозревая нехорошее.

- Хозяюшка, - хором ответили хранители Древнего Леса.

Зельевар тихо цокнул языком и шагнул вперед, вынуждая лесовиков расступиться.

- Прогулялись в лесок, называется, - выдохнул он, наконец найдя место, где тропка совсем немного переливалась и двоилась.

Ни сам Кир, ни те, кто мог подобное, не сумели бы толком описать это свечение.

Стоило не просто переступить свечение, а войти в него – и лес неуловимо изменился. Поблек, как выцветшая фотография. Он все еще казался наполненным жизнью. Звуками и запахами. Но Кирилл знал, что это ему чудится. Навь – иной мир, мир мертвый.

- Выходит… это правда, - хмыкнул Кир, осматриваясь. – И Яровые живут здесь не по случайному совпадению.

Нави Кощеев не боялся. Пусть этот мир и считался опасным, но, как и реальный, он сильно изменился с течением времени. Кирилл много раз здесь бывал, но в основном по работе, ведь почти все волшебные травы росли как раз в мире мертвых. А его предки много лет назад построили родовые владения там, где наблюдался разрыв в ткани реальности, что позволяло на постоянной основе возделывать клочок земли нави для собственных целей.

- Все бывает в первый раз, - с усмешкой сказал Кощеев и пружинистой походкой направился по тропинке вглубь леса.

Почти сразу со всех сторон будто придвинулись деревья, затрещали ветвями. Пахнуло смрадом, будто где-то за кустами притаилась легендарная река Смородина.

- Чушь какая, - пробормотал чаровник и улыбнулся.

Не отшатываясь от тянущихся к нему ветвей и перескакивая через корни, выпиравшие из-под навьей земли, молодой человек удивительно быстро добрался до конца тропы, упиравшейся в опушку леса.

- Что тут у нас? – выходя под серое небо без признаков хоть какого-то солнца, спросил себя блондин, чтобы хоть как-то разбить давящую тишину.

На краю полянки, почти на границе леса, поднимаясь ввысь как дерево, торчала узкая избушка, водруженная, как на сваи, на неимоверно широкий пень, корни которого поднимались над землей.