Любовь не с первого взгляда

Он не желал чувствовать себя зависимой марионеткой в руках своей госпожи, и видел сейчас в ней не возлюбленную, а врага, который стремится подавить и подчинить.

Если уж он сам этого не осознавал, что говорить о Кае, которая гораздо меньше него смыслила во всех подобных тонкостях межличностных отношений. Будучи королевой, она видела в его словах лишь бунт против её власти, и, соответственно, её реакция была поистине королевской.

Оскорблённо выпрямив спину до состояния деревянной доски, гордо подняв чело и расправив плечи, она ледяным тоном заявила:

– Никому вы не поможете, сударь, потому что вы не смеете действовать в обход моей воли! – припечатала она фразу властным и требовательным взглядом.

Сложив руки на груди, Канлар невозмутимо поправил:

– Не «сударь», а «сир».

– Что? – опешила она от такой наглости.

– «Сир», – любезно повторил он. – Вы забываете, мадам, что перед вами король-консорт.

Она заметно побледнела и закаменела. В её голове мгновенно закружились старые опасения по поводу того, стоит ли давать новоявленному супругу в руки настоящую власть, – и сейчас она с несомненной отчаянной отчётливостью понимала, что вот он, тот момент, когда её казавшееся таким мудрым решением вышло ей боком, породив рядом с нею внутреннего врага, способного причинить вред её королевству.

– Выйдите вон, – холодно потребовала она, сделав выверенный и элегантный жест рукой.

Он со злой насмешкой на лице и в голосе ответил:

– Смею напомнить, что это столь же мои покои, как и ваши, и вы не вправе мне указывать, когда их покидать.

Несколько секунд она смотрела на него странно-безразличными, рыбьими глазами, после чего тихо отметила:

– Что ж, прекрасно. Тогда уйду я.

В подкорку её подсознания было вбито вести себя в таких ситуациях сдержанно и достойно, поэтому она двинулась к выходу непринуждённо и изящно, как будто мягко летела над полом, а не делала шаги. Она казалась идеальной куклой, которую подвесили на ниточки и ведут по воздуху.

Именно эта противоестественная идеальность её движения заставила сердце Канлара сжаться.

Ему захотелось окликнуть её, остановить, примириться, но его гордость горячо воспротивилась этому порыву. Он не знал и не чувствовал за собой никакой вины, и видел вину лишь в ней – в её деспотичном, эгоцентричном поведении. Ему с отчётливой несомненностью казалось, что он должен стоять твёрдо и решительно в этом конфликте, иначе, поддавшись ей, он потеряет самого себя, потеряет уважение к себе.