Любовь не с первого взгляда

– Будь вы анжельским принцем, никто бы и слова не сказал.

В тот момент, когда она это озвучила, ей показалось это ужасно несправедливым по отношению к Канлару. Никогда до этого момента она не задумывалась о том, что в династических браках неправящая сторона всегда так или иначе отстаивала интересы своей родины. Выбери она ньонского принца, тот наверняка бы сражался за интересы своей стороны с остервенением, и, возможно, далеко не с такой ловкостью, как это проделывал Канлар.

– Я тоже задела вас за больное, да? – вместо этих соображений спросила она.

Он стиснул её покрепче и глухо признал:

– Да.

Спустя полминуты сдержанно добавил:

– По правде сказать, я до сих пор на взводе.

– О! – обернулась она, вглядываясь в его лицо виноватым взглядом.

– Не сворачивайте себе шею, – поморщился он, мягко, но непреклонно разворачивая её обратно.

Он был уверен, что его злость отражается на его лице, и не хотел, чтобы она это видела.

Некоторое время они сидели молча – она не решалась заговорить первой, боясь спровоцировать, – после чего он, наконец, продолжил:

– Вы знаете, я человек гордый, – с некоторым внутренним сопротивлением признал он.

– Меня… задевает ваше… нет, не недоверие, – оборвал он недоконченною мысль. – Вы королева, и быть осторожной – ваша прямая обязанность. Но… дьявол раздери! – вцепился он одной рукой в свои волосы. – Хорошо, кажется, я вру самому себе. Меня и впрямь задевает ваше… ваша осторожность по отношению ко мне, – с горечью утвердил он.

Кая застыла и с глубоким напряжением ответила:

– Я не могу позволить себе… быть неосторожной, – постаралась она, как и он, заменить болезненное «недоверие» более мягкой, но от того не менее ранящей, формулировкой.

– Я знаю! – воскликнул он порывисто и принялся быстро и торопливо пояснять: – Всё знаю, всё понимаю, признаю оправданным и необходимым, восхищаюсь вами как твёрдой и мудрой правительницей, но… – оживившийся было тон сошёл на нет.

– Но вас задевает, – совершенно помертвевшим голосом резюмировала королева.

– Да, – с удивительно глубоким для такого короткого слова отчаянием подтвердил он.

Молчание длилось долго – пока вдруг Канлар не почувствовал, как на его руку капнула слезинка.

– Нет! – воспротивился он с глубоким чувством вины. – Не расстраивайтесь так, прошу вас.

– Но что же мне делать? – повернула она к нему заплаканное лицо. – Если бы вы только знали, как сильно бы я желала иметь право доверять вам безоговорочно и безусловно! – с болью в голосе воскликнула она.