Любовь не с первого взгляда

Кая устроилась с вышиванием в гостиной, наслаждаясь отдыхом и с удивлением понимая, что ждёт возвращения Канлара – за эти дни она успела привыкнуть к его обществу, оценила его умение поддерживать живую и интересную беседу и, конечно, втянулась в споры на поцелуи.

Вот и в этот раз, вернувшись, он, к большому удовольствию королевы, начал с шутливого спора, который закономерно закончился нежным поцелуем, что привело обоих в самое приятное расположение духа. В ожидании ужина они весело переговаривались, Кая при этом вышивала, а Канлар постоянно поглядывал на шахматную доску – он так и не успел выяснить, на что такое необычное могли играть его камердинер и камеристка её величества, и почему в этой игре шах не имел никакого значения.

Наконец, королева заметила его взгляды на доску и хмыканье и спросила:

– Хотите сыграть?

– Только если на раздевание, – всё ещё во власти своих фантазий, ответил Канлар прежде, чем успел осознать, что именно ляпнул.

– Ну, знаете ли! – шутливо возмутилась Кая, эмоционально отбросив вышивку. – Это даже не столько нахально, сколько нечестно!

– Почему? – удивлённо посмотрел на неё Канлар, радуясь, что вольность так легко сошла с рук и невольно рисуя пред своим мысленным взором картины такой игры.

– Потому что я отвратительно играю в шахматы, вы же знаете, – с неудовольствием отметила королева, которая не любила признавать свою неискусность в чём бы то ни было.

Не то чтобы она была большим поклонником шахмат, не то чтобы она потратила хоть сколько-то времени на изучение этой игры и не то чтобы ей хоть раз в жизни пригодилось нечто большее, чем просто уметь двигать фигуры по правилам. Но всё равно неприятно.

– Ну, это не беда! – рассмеялся Канлар.

– Ну конечно! – надулась Кая. – Вы ведь любите жульничать в таких играх, не правда ли? – припомнила она ему.

– Никакого жульничества! – оскорбился Канлар, поднимая ладони в примирительном жесте. – Но в такой игре шансы-то непременно уравняются: если вы начнёте обнажаться – мои умственные способности начнут отключаться… о, – вдруг оборвал он сам себя, сообразив, что его флирт переходит грани приличий.