Переплетенные судьбы

Еще мгновение и я увидела кровавую рану на груди отца.

– Что случилось?! – прокричала я, но никто мне не ответил.

Бьёрк спустил отца с лошади и приказал своим людям отнести того в дом. На его руке также виднелся свежий порез, а одежда была перепачкана кровью. Но, не обращая внимания на ранение Бьёрка, я схватила его за край мантии, и еще раз громко спросила:

– Что с моим отцом?!

– Эймариус серьезно ранен. Я уже послал одного из своих всадников в деревню за лекарем.

Тогда я резко отвела взгляд в сторону и увидела, как несколько воинов вносят отца в дом, затем снова посмотрела на Бьёрка, а он произнес:

– Будь с ним, я не знаю, как все закончится.

Я побежала в дом, следуя за отцом. С ужасом наблюдая за каплями крови, стекавшими с его груди и падавшими на пол.

«Я так и знала, что ему не следовало ехать. Только бы теперь все обошлось…»

Я шла за воинами, что волокли отца наверх, до самой двери его спальни, как вдруг Арлета преградила мне путь:

– Лили… детка… Лекарь уже здесь, я видела, как он въехал за ворота.

– Но...

– Все будет хорошо, милая. Лекарь осмотрит его, перевяжет раны и тогда, ты с ним увидишься. Ладно?

– Да.

Я не пошла в свою комнату. Еле волоча ноги, я добрела до сада, села у старого клена и разрыдалась. Сколько же моих слез впитала земля под этим могучим древом, вот только на этот раз они были по-настоящему горькими.

* * *

Прошел час или два, а может всего несколько минут, я уже перестала ориентироваться во времени, но Арлета позвала меня.

– Ступай к отцу, он зовет тебя.

Я кивнула и только хотела побежать наверх, как мимо меня прошмыгнул Гест, нотариус клана Дей.

– А он что здесь делает? – с опаской поинтересовалась я.

– Иди к отцу, не медли, – Арлета рукой подтолкнула меня вперед.

Я бегом взобралась по лестнице на второй этаж, распахнула дверь в отцовскую спальню и подошла к кровати.

– Отец... – пропищала я, еле сдерживая слезы. – Что сказал лекарь? Все будет хорошо?

– Милая, я должен тебе кое-что сказать.

– Что? Скажи, что с тобой все будет хорошо.

– Не могу, милая, прости.

– Этого не может быть, – я разрыдалась.

– Лили, помолчи и послушай, – строго приказал отец хриплым голосом.