Наследство

Потом им время от времени слали письма, нейтрально повествующие о жизни заработавшегося брата и сына, а последние семь зим отец не получал ничего – даже открытки на Снежный день им не приходили. 

 – Не сердись, Коля, – попросил Александр, словно прочел его мысли. – У меня было слишком много забот, своих и конторских, а у вас не было проблем, требующих моего немедленного вмешательства. 

Младший Мережской наконец отмер. Сжал кулаки, зло выкрикнул: 

 – А теперь зачем явился?

 – А теперь, – спокойно пояснил чародей, стирая кровь с лица Михаила собственным рукавом и внимательно осматривая порез у него на лбу, – ты создал большую проблему, которую я был вынужден решать.

И, поверь, такое положение дел меня не радует. 

Николай из сказанного сделал свои выводы.

 – За наследством приехал?

В ответ спокойно кивнули.

 – И за этим тоже. Тебе его явно доверить нельзя, так что, извини.

 – Есть завещание.

 – Есть. И Римский прекрасно знает, что в том случае, если я буду жив, я являюсь основным наследником и твоим опекуном.

А вот, если бы я был мертв, то другое дело – все перешло бы к тебе. Ну, кроме этого дома и одной фабрики.

Николай шагнул назад, словно отстраняясь от брата, желая разорвать связавшую их нить родства.

 – Она его не получит! – выкрикнул он и совсем по-детски топнул ногой. – Не отдам чужачке мамин дом!

 – Отдашь, – сказал Александр, и слово это легло гранитной глыбой в тишине комнаты. – Мать перед смертью специально просила отца, чтоб завещал дом чужим людям, тем, у кого нет чародейских сил – чтоб не разбудили ненароком спящие заклинания.

Ибо охрана ею поставлена была для несмышленого ребенка, а не для семнадцатилетнего дурня, который решит пробудить заклинание просто потому, что может.

 – Аглая сказала...

 – Кто бы что не говорил, у тебя есть своя голова на плечах, разве нет? И вроде бы ты должен ею пользоваться хоть изредка, все-таки семнадцать лет – не семь. Так скажи мне, стоит ли наследнику рода делать выводы, основываясь исключительно на словах какой-то экономки?

 – Она не «какая-то»! – Николай зло сжал кулаки.

– Она мамина подруга!

Александр наконец отвлекся от осмотра неподвижных тел и обернулся к брату.

 – Да. И, судя по всему, она была верным другом тебе. И тем не менее, она – просто экономка, которая ничего толком не знает о темной крови.

 – Где она, кстати? – заметил вдруг Гастин. –  Она же тысячу лет назад ушла за чаем.