Наследство

Катерина в ответ провела пальцами по его лицу, коснулась мимолетом губ и опустила ладонь на подушку, так близко от мужчины, что он чувствовал тепло, исходящее от ее тела.

 – А ведь ты меня предал, – сказала она, задумчиво царапая расшитую синими волнами ткань постельного белья.

 – Что?

 – Ты сам знаешь, что предал. 

 – Я...

 – Молчи, – она посмотрела на него странным тяжелым взглядом. – У тебя нет оправданий. Ты прекрасно осознаешь, что виноват. А ведь ты знаешь, как карается предательство.

Климский вздрогнул, с ужасом смотря на исказившееся лицо девушки. Неужели она и вправду безумна? Могла ли она отравить мужа в подобном беспамятстве? Не зря же некоторые душевные доктора настаивают на существовании такой болезни, как двоедушие, когда один человек может вести себя в разное время совершенно по-разному, а потом даже не помнить, что он сделал. Возможно ли, что у вдовы обострение происходит вечером и ночью? Чем это обусловлено? Тем, что в это время она остается одна? Темнотой?

 – Катя, – Михаил коснулся ее лба, пробежал пальцами по коже, пытаясь разгладить, как их называет Лиза, «морщинки хмурости».

 – Ложь.

Ее тихий необычайно мелодичный голос в этот момент как никогда был похож на голос Марии. Это сходство, словно невидимая игла, укололо Михаила в сердце, да так там и застряло.

 – Мы все преодолеем, – пообещал мужчина сосредоточенно толи Кате, толи самому себе.

Мережская безумно усмехнулась и вдруг одним движением села Климскому на живот.

Ледяные руки. Словно его обнимал мертвец, а не живая теплая женщина.

 – Катя, ты не в себе, – Михаил обхватил ее за талию и попытался снять с себя. – Давай просто ляжем спать? Завтра будет тяжелый день.

Она наклонилась к его губам, хищно облизываясь. Спросила с придыханием:

 – Хочешь ощутить месть на вкус?

 – Ка...

Ее пальцы впились в его горло. Мужчина почувствовал, что задыхается.

 – К-ка...

Ее глаза горели алым.

Михаил изо всей силы ударил женщину в живот. Она взревела, точно раненый медведь и царапнула острыми когтями ему грудь.

Климский вскрикнул от резкой боли и... проснулся.

Комната была пуста. Тьма, растекшаяся по углам, молчала. Ни звуков, ни посторонних людей. Только мрак и тишина.

Михаил встал и схватил со стола подсвечник. По спине его тек холодный пот.

***

Раздался стук. Твердый, но не особо настойчивый.